Кровожадность плюс сделать мир лучше — это как бы даёт определённые мысли. А ещё её познания насчёт реальных обстоятельств конфликта или, по крайней мере, того, кто с кем воевал.

Нехорошо получается. Будто Люнь, реальная Люнь знала гораздо больше, и… была готова это использовать в своих целях.

Задумавшись, я не сразу навёл резкость, а когда навёл ­ едва не вздрогнул. Люнь, она продолжала висеть надо мной и смотреть мне в глаза, но этот взгляд… эти глаза… они… они пугали. Они были холодными и расчётливыми, словно принадлежали совсем не ей, а человеку, который… человеку, который готов на всё ради своей цели.

Отморозку.

— О чём ты думаешь, Юнксу? — тихо спросила она и её голос был далёк от той Люнь, которую я знал. Теперь надо мной будто висел совсем другой человек, жесткий, хладнокровный и готовый убивать ради своей цели.Человек, который был готов изменить мир любой ценой.

Никто не знает, какие демоны скрываются в человеке. И глядя на Люнь, которую я знал уже практически четыре года, это определение как нельзя лучше описывало ситуацию. Плюс сам вопрос был немного жутким, учитывая обстановку и мои мысли.

— О тебе думаю.

— О чём же именно? — спросила Люнь негромко.

— О том, что тебя не знаю от слова совсем. И сейчас ты не похожа на саму себя, — ответил я совершенно спокойно, будто это волновало меня не больше, чем отсутствие душа. — Имей ввиду, если ты задумала какую-нибудь гадость, не думай, что я не найду на тебя управу.

— И какую же? — её глаза нехорошо так свернули.

Я не хотел Люнь причинять вреда, Зу-Зу свидетель. Ей сейчас должно было быть очень нелегко, учитывая, что правда перед ней начинает потихоньку раскрываться и всё новые и новые подробности не только мира, но и её самой лезут наружу. Но поставить призрачную подружку на место было просто-напросто необходимо. Что бы не вспомнила Люнь, ей сейчас просто необходимо была ментальная пощёчина, чтобы вернуть саму себя.

— Люнь, нагнись ещё ниже, — попросил я, и та послушно приблизилась ко мне. — Ещё немного, ещё…

Люнь всё ближе и ближе наклонялась ко мне, пока наши носы едва не стали касаться как…

Бинго!

— Люнь, у тебя правая грудь выпала наружу, — сообщил я ей приятную новость.

Приятную для меня.

— А? — та, неожиданно переменившись в лице, опустила взгляд и… — И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Отскочила как можно дальше, пытаясь прикрыться и запихивая грудь обратно в халат.

— Юнксу! Ты дурак!!! — пискнула она вся красная со слезами на глазах. — Дурак! Идиот! Чтоб тебе по лбу настучали!!!

— Да ладно тебе, у тебя нормальная грудь, чего стесняться? — усмехнулся я.

Нет, у неё реально нормальная грудь, я даже не подозревал, что там под халатом скрывается. В прошлый раз мне, ещё в секте увидеть не удалось её, не добрался, так как нас прервали, но сейчас… небольшие, но очень добротненькие полненьки с розовыми сосочками.

— Дурак! — взвизгнула Люнь, бросившись в слёзы. — Ты просто дурак, Юнксу! Какой же ты иногда негодяй!!!

И с рёвом она просто нырнула мне в грудь и была такова. Забавно, что чтобы не видеть меня она прячется во мне же.

— Да ладно тебе, ты же сама тут меня пугала! — возмутился я.

— Дурак! — послышался её недовольный писк. — Дурак-дурак-дурак-дурак…

Пугает меня, ещё и виноватым выставляет, вот что за человек? С другой стороны, терапия пошла ей на пользу, ведь что-что, а прежний вид к ней вернулся: эти искорки в глазах, смущение, стыдливость — всё, как и было бы у нормальной Люнь.

И всё же, что это было блин? Что-то нехорошее, что проснулось в душе? Или я себя сам накручиваю? Ведь кроме жутковатого вида она ничего и не сделала, по сути, разве что спросила о чём я думаю. Не такое уж и преступление, если так подумать…

И тем не менее на мгновение я увидел совершенно другую Люнь, ту, которая действительно могла поменять мир, бросив в его основание нового столько трупов, сколько потребуется.

Она показалась не скоро, сидела во мне и дулась несколько суток, прежде чем показать свой любопытный нос наружу.

— Дурак, — это было первым, что буркнула Люнь, когда показалась мне на глаза, всячески отводя взглядом.

— Да ладно тебе, а как же ты перед мужем будешь раздеваться?

— Но ты не мой муж, это во-первых. А во-вторых, у меня уже его не будет — я мертва, — буркнула она.

—Да ладно тебе дуться, ты реально меня напугала.

— Чем же? — недовольно поинтересовалась призрачная непоседа.

— Ты изменилась. Пропал… пропал этот жизнерадостный блеск в глазах, радость, доверчивость и наивность. Ты словно стала матёрой хладнокровной Уню Люнь Тю, которой была раньше. Этот холодный блеск в глазах, выражение лица, будто… я не знаю, просто представь меня неожиданно бездушной машиной для убийств, которая свернёт голову даже близкому человеку ради своей выгоды. Вот так ты выглядела, Люнь. И признаться честно, меня это насторожило. На мгновение я подумал, что ты неожиданно всё вспомнила и стала той, которой была до заточения.