А потом округу огласили горны.

Рёв горнов был оглушителен.

Их звук пробирал до самый костей и сердца.

Они гремели ото всюду, словно звук издавал сам воздух. Это реально внушало ужас, и даже я почувствовал лёгкие признаки паники от такого рёва, чего говорить о простых людях, которые заволновались, а некоторые даже попятились назад.

И словно в ответ на это за нашими спинами загремели колокола. Не менее оглушительно, но если горны были какими-то дикими и необузданными, перезвон словно отрезвлял, был той капелькой цивилизации и здравого смысла в окружении безумия, который заставлял людей приходить в себя.

Психологическая война в действии.

— Это жутко… и прекрасно… — пробормотала Люнь.

— Будешь прикрывать меня? — спросил негромко я.

— Конечно. Я всегда рядом с тобой, каким бы оболтусом ты ни был, — ответила она и я почувствовал касание губ на лбу.

Всё бывает в первый раз, и для меня это было чем-то реально новеньким, сражение не на жизнь, а на смерть, но теперь не в одиночку, а в составе войска. И я был готов получить новый удивительный опыт, учитывая, что иного выхода просто не оставалось.

Хотя всё это время меня волновал вопрос, как они будут брать такие высокие стены, против которых конница не имеет просто никаких шансов. Волновал потому, что если я не вижу очевидного ответа, значит он будет неочевидным и куда более страшным, чем обычные варианты.

Война горнов и колоколов продолжалась минут пять, после чего вражеские войска задвигались.

Они не пошли в атаку, зачем-то они начали кружить вокруг города по часовой стрелке, словно закручивающееся торнадо.

А потом округу огласил громогласный голос, который затмил даже звон колоколов.

— СЕГОДНЯ ДЕНЬ, КОГДА ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ. ВЫ ОБРЕЧЕНЫ, НИКТО НЕ УЙДЁТ, И ТЕ, КТО ОСТАНУТСЯ В ЖИВЫХ, ПОЗАВИДУЮТ МЁРТВЫМ.

Это была техника. Или что-то такое. Я почувствовал на мгновение ужас, который сковал сердце, но скорее от неожиданности и громкости, когда люди рядом едва не лишались чувств, пятились, а несколько и вовсе в ужасе бросились назад… и рухнули со стены, так как обратная сторона не имел никаких перил.

Они ещё не начали, а мы уже теряем людей.

И в это мгновение армия дикарей неожиданно бросилась к городу. Они мчались так, будто перед ними не стоял город, не было стен. Словно они собирались пройти сквозь стены.

— Готовь луки!!! — прокричал кто-то, но его голос был слабым, будто лишённым сил и вообще не возымел действия. — Готовь луки!!!

Все стояли как парализованные, не в силах даже дышать. Даже солдаты, которые по идее должны были быть подготовлены.

Это был конец. Начало конца, если так продолжится. И я сделал то, что подсказало что-то внутри.

— ГОТОВЬ ЛУКИ!!! ГОТОВЬ ЛУКИ!!! ГОТОВЬ ЛУКИ!!!

Я не знаю, зачем закричал, зачем заскандировал приказ и выпустил силу, но это подействовало. Словно пощёчина для других, но подействовало, и крик раздался уже справой стороны. Потом позади меня, потом слева, и вот уже вся стена кричала приготовить луки, поднимая их и оттягивая тетиву, на которых лежали стрелы. Каждая из них ждала своего человека.

Правда потом я подумал, как мы услышим приказ открывать огонь, когда так громко скандируем «приготовить луки», но это решилось за мгновения.

— ОГОНЬ!!! — рёв явно осмелевших командиров прокатился над стенами и…

Я отпустил тетиву.

Небо затмило облако стрел, словно рой насекомых, и они упали на первые ряды дикарей.

Я видел, как спотыкаются лошади, утаскивая за собой наездников. Как вываливаются из сёдел люди под копыта позади идущих товарищей. Как первая волна не захлёбывается, но редеет и спотыкается.

— Огонь по готовности!!! — разошлись эхом приказы, и стрелы хаотично обрушились на противника.

Я уверен, что сейчас все старались не думать о том, что даже после такого обстрела их меньше не становится.

А волна дикарей приближалась. Приближалась как сраный потом или ковёр насекомых, которые были готовы смести всё на своём пути.

И едва они оказались на расстоянии выстрела, как уже на нас обрушился град стрел. Такой плотный, что был готов покрыть каждый сантиметр стены. Такой мощный, что стрелы выбивали каменную крошку из вековых стен.

Люди приседали, прячась от смертельного дождя, я и вовсе закрылся щитом Люнь от смертельного дождя, покрыв им максимальную площадь, но остальным так не повезло.

Многие на моих глазах падали, пробитые стрелами, умирали, захлёбывались кровью, сваливались со стен вниз на землю. Не спасала никакая броня — нагрудники и шлема прошивало так, как если бы их и вовсе не было. Кто-то кричал от боли, кто-то валился на колени раненный, а на стены, заместо убитых уже поднимались новые защитники, некоторые из которых падали замертво, не успев пробыть на стене и минуты.