Опять смотрят. Смотрят и молчат.

— Это значит, — наставительно отвечаю я, — что страна полностью успеет провести мобилизацию. И к тому времени, полностью разгромив все приграничные округа, понеся тяжёлые потери, вермахт обнаружит перед собой ещё более сильную армию. Лучше оснащённую, имеющую обстрелянные части, — не все же мы погибнем, — и очень обозлённую первыми поражениями.

— Мы сейчас выполняем свою основную задачу: пускаем кровь немцам, выбиваем из них чувство победителя, набираем опыт.

— А получше нет вариантов? — на меня смотрит Копец.

— Есть. Процентов десять-пятнадцать на то, что отобьёмся. Остальное на плохой вариант, что немцы затратят на нас меньше месяца.

— Авиазавод жалко, — роняет Копец. Остальные соглашаются.

— Самое ценное оборудование вывезем в Смоленск, персонал тоже, — пожимаю плечами, — цеха мы где угодно построим. Кстати, надо об этом заранее подумать. Владимир Ефимович, озадачь всех, кого надо, чтобы на Смоленском заводе…

— Может, дальше? — перебивает меня Климовских. Наверное, он прав.

— Тогда это не твой вопрос. Сам решу. Надо в Москву, Саратов или Казань.

Ещё через десять минут задумчивые генералы расходятся. Тоже ухожу, напоследок с наслаждением выкурив папиросину на крыльце.

26 июня, четверг, время 18:10

Железная дорога Белосток-Брест, 3 км до немецких позиций.

— Давай! — полковник Анисимов резко опускает поднятую руку. Одновременно с донёсшимся грохотом. Заработали миномётные батареи, Т-34, один за другим, заглушая своим лязгом звуки далёких разрывов, спускаются по аппарели на прикрытую стальным листом площадку. Затем со скрежетом разворачиваются и по пологим сходням съезжают на волю.

Генерал Павлов командующим сводной войсковой группой назначил его, начальника боевой подготовки. Оторвал от малость надоевшего непрерывного обучения новобранцев и курсантов. Трёх самых толковых курсантов полковник забрал себе порученцами. Рад был несказанно, он — боевой командир и всё понимает, дело важное. Но как же надоело сопельки молодёжи подтирать. У него зрел в голове стратегический замысел, поглядывал с особой надеждой на курсанта Карнаухова. Самого толкового из всех, кого полковник приметил, не гляди на неказистую фамилию.

А пока надо закончить с разгрузкой танков. Их всего пять, так что десяти минут должно хватить.

Пятнадцать. Пятнадцать минут понадобилось, чтобы последний танк скрылся в зелёной чаще. Всё, можно прекращать.

— Дай им отбой, — связист приникает к радиостанции и отбивает ключом короткий код.

Бензовоз можно акустически не маскировать. Его за километр не слышно, как Т-34.

Про маскировку Дмитрий Григорич ему, да и всем, скоро плешь проест. Он честно над этим думал, но в итоге решил, что лучшая маскировка в его случае — скорость. Быстро выгрузится и спрятать машины. И быстро отогнать небольшой эшелон обратно. Пусть везёт следующую партию. С воздуха их прикрывают, кстати…

— Отбой воздуху, — связист опять стучит ключом. Лётчики получают разрешение снимать особый контроль с их района. Теперь замаскировать аппарель, оставить охранение и обслугу и можно ознакомиться с полем боя.

Немцы заняли удобную возвышенность. Невысокую, но преимущество даёт. Не наш УР или линия Маннергейма, но немного повозиться придётся.

Через сорок минут. Полкилометра до немецких позиций.

— Что же вы так? Зачем позволили немцам минное поле организовать? — полковник спрашивает, не отрываясь от бинокля.

— Мы не позволяли, — слегка мрачнеет капитан, командир пехотного батальона 49-й дивизии. Она вся в распоряжении полковника, но если ему не хватит батальона с таким мощным усилением, то грош ему цена, как военачальнику.

— Как только подошли, сразу их шугнули. Но что-то они успели. Потом пару ночей мы с ними в кошки-мышки играли…

— Противотанковые мины есть?

— Не думаю, — после краткого размышления отвечает капитан. — Рядом с позициями их вообще никаких не должно быть. Давно бы все от обстрелов сдетонировали. А если дальше, то тащить почти пудовую дуру, потом закапывать, ночью…

Русоволосый и голубоглазый капитан строит скептическую физиономию. Но как ни крути лицом, вероятность противотанкового минирования со счетов сбрасывать просто так не стоит. Полковник принимает решение, на которое при других условиях мог бы и не решиться. По словам капитана вряд ли немцы заминировали полосу больше двухсот метров. Сапёр это всё-таки не разведчик, чтобы незаметно по ночам подкрадываться. Ночи сейчас темнее обычного, Луна в фазе новой, но небо лишь на краткие полтора часа темнеет, а звёзды сияют всегда. В любом случае, не могли немцы противотанковое минирование провести далеко от своих позиций. Точечно оно имеет смысл только на дорогах, а усеять ими несколько квадратных километров полей — у полка сапёров пупок развяжется.