Полковник резко мрачнеет. Значит, правда. Иначе русские не стали бы говорить про ахт-ахт. И у его группы таких зениток нет. Они практически безоружны перед русскими. Пустят эти танки вперёд, как каток и всех намотают на гусеницы. Кто останется жив после бомбёжек.

Через минуту в палатке начинают собираться командиры приданных частей.

Но прежде, чем озвучить ультиматум русского командования, полковник кое-что сделал. Немного, но кое в чём важном он поможет родному вермахту. Может, хоть чуть-чуть им будет легче. Полковник криво улыбается и начинает излагать своим офицерам суть требований русских.

И отдаёт приказ. С затаённой надеждой глядит на офицеров. Может, найдётся хоть один? Нет, все только козырнули. Полковник вздыхает. Не нашлось ни одного, который взял бы и пристрелил его, как изменника и труса. Он бы пальцем не шевельнул, молча принял бы пулю. Нет, не нашлось никого, кто взял бы на себя всю ответственность.

— Итак, господа. Давайте определимся с составом парламентёров к русским…

В это время командованию 2-й танковой группы шла шифрограмма примерно такого содержания.

«…По неподтверждённым данным русские располагают танками нового типа, лобовая броня которых непробиваема для полевой противотанковой артиллерии. Предположительно их может взять только зенитное орудие Flak-37 8,8 см или сопоставимое…»

И ещё. Откуда русские так быстро узнали про пушку ахт-ахт?

25 июня, среда, время 18:50

Дорога 5 км к югу от Друскининкай. Граница с Белоруссией.

Окруженцы, бывшие военнопленные, уверенно пробираются вдоль железной дороги. Давно улетел легкораненый летун, так весело проведший с ними время. Вместо него прилетел другой старлей, уже пехотный и не такой улыбчивый, — совсем не улыбчивый, если честно, — и властно отправил лётчика в родной полк. Тот приказ выполнил без промедления, однако уже сидя в самолёте, громко грозил непонятно кому, что он улетает, но обязательно вернётся. И всем покажет. Что покажет, не сказал.

Их сводной роте бесшабашный и весёлый лётчик понравился.

— Семён, никакой линии фронта не заметил, — недоумевает Владик, — почему у меня ощущение, что мы идём по своей территории?

— Может потому, что нас уже встречали передовые разведдозоры? — ухмыляется Семён.

— Линии фронта нет, — пытается объяснить Владик.

— Может потому, что её нет? — Семён ухмыляется ещё шире.

— Да ну тебя… — отмахивается Владик. Но поговорить хочется.

— До своих дойдём, раскидают нас, — авиатехник вздыхает.

— А ты чего, в пехоту хочешь?

— Не хочу. И с ребятами расставаться не хочу, — опять вздыхает Владик.

— А ты умеешь на самолёте летать?

— Нет, — Владик вслед за впереди идущим перешагивает небольшой полусгнивший ствол, — а с парашютом прыгал. Как-то заставляли нас.

— Ну, и как? — Семён смотрит с любопытством.

— Чуть не обосрался, — честно признаётся Владик. Несколько человек вокруг них сдавленно хихикают. Семён нет, сержант серьёзен.

Конец главы 18.

Историческая справка: оборона Прибалтики в 41-м году.

Каунас был захвачен 23 июня, Вильнюс — 24 июня, 26 июня были захвачен Даугавпилс, 29 июня — Паневежис и Лиепая. Буквально за 4 дня войны вермахт уже контролировал почти всю территорию Литвы. А за 18 дней войны советские войска отступили на глубину до 450 км и Прибалтика оказалась оккупированной. Учитывая, что 8-я танковая дивизия вермахта к исходу 25 июня подошла к латвийскому городу Даугавпилс, получается, за 4 дня от границы она двигалась в среднем со скоростью 85–90 км в сутки. Невероятный темп наступления! Кстати, в Первой Мировой войне немцы не могли взять Даугавпилс (тогда Двинск) 2,5 года, а во Второй они взяли его ровно за 1 день.

Фактически единственным достойным в смысле военного искусства эпизодом сражения в Прибалтике с советской стороны стала оборона Лиепаи, продлившаяся с 23 по 29 июня. Умело руководил обороной командир 67-й стрелковой дивизии генерал-майор Н. А. Дедаев. Ещё за день до начала войны Дедаев отдал приказ вывести из казарм войска (как бы на учения) и рассредоточить их вокруг города. Таким образом, немецкие бомбардировщики утром 22 июня бомбили в Лиепае пустые казармы гарнизона. Пехотинцы, моряки и отряды литовских ополченцев сражались отчаянно, а потом решительной атакой прорвали кольцо окружения. Значительная часть прорвавшихся с боями дошла до своих. И да — защитники Лиепаи при отходе взорвали все мосты. Генерал Дедаев погиб 25 июня, после войны его могила была найдена и останки перезахоронены на центральном кладбище Лиепаи.

22 июня 1941 года в 3:40 немецкая авиация нанесла удар по аэродромам, а также по районам сосредоточения и выдвигающимся колоннам войск. В 4:00 началась кратковременная артиллерийская подготовка, после чего немецкие войска перешли в наступление, и началось приграничное сражение. В течении дня немецкие войска заняли 14 населенных пунктов, а передовые части 4-й танковой группы вышли в район северо-западнее западнее Каунаса к реке Дубиса. Части 3-й танковой группы форсировали Неман в районах Алитус и Меркине. Таким образом, в результате удара танковых соединений Вермахта, в первый же день войны Северо-Западный фронт оказался расчленённым практически по линии разграничения 8-й и 11-й армий.