– Вот именно поэтому выходи за меня, когда все закончится.

– Вы с Розеном заодно?
– спрашиваю я. Это даже не ход ва-банк, это ход наобум. У меня нет ни доказательств, ни догадок, но этот вопрос не дает мне покоя. Дан слишком много знает о планах Розена. По крайней мере, к магическому дефициту он был готов. Я никогда не думала о Дане плохо, но сейчас, после этой его идеи с кровью, я просто не знаю, что думать. Слишком вся эта сцена похожа на повод подчинить себе побольше боевых магов.

– Нет. У меня просто есть... друг среди его людей. И про подрыв стены — тоже правда. Глен, вам очень нужна моя кровь, это самый простой и быстрый способ закончить этот цирк. Ты ведь тоже хочешь, чтобы жертв было как можно меньше.

– Равная связь. Со всеми, - говорю я.
– Братайся с кем хочешь, но никаких объединений с тобой во главе.

– А то что?
– еще шире улыбается Дан. А я все это время, с тех пор, как он меня отпустил, тянусь к своему внутреннему огню. Если это не камень антимагии, если это дефицит какой-то другой природы, то магия, пусть и слабая, здесь есть. У всех есть, не только у Дана, хотя он, кажется, вообще не испытывает никакого дискомфорта, это насколько же он должен быть силен? Или сила тут ни при чем, это просто какое-то его врожденное свойство — не терять магию?.. Впрочем, это все потом. Сейчас — главное. Раз магия есть, я могу ее достать. Обязана. Я подхожу к Дану, улыбаюсь ему так же широко, кладу ладонь ему на грудь и отпускаю всю свою злость — на Розена, на себя, на самого Дана, на всех, кто ему доверяет, на самоустранившегося от происходящего ректора... и опять на Дана, который, возможно, и здесь как-то надавил?

Я прожигаю Дану рубашку насквозь. Больше я ему ничего сделать не могу, он ведь и огневик тоже, и сейчас — гораздо более сильный, чем я. Дан отшатывается в сторону, оценивает повреждения и досадливо цокает языком.

– А то достану и сожгу, - буднично сообщаю я.
– Я твоей крови не пила и не выпью, пока не увижу, что обмен со всеми был равный.

– Ты возомнила себя героиней только потому что не поддаешься моему менталу?
– Дан смотрит на меня насмешливо, и он, конечно, прав.

– Да нет, из меня хреновая героиня. Но если больше некому, придется мне.

Дан в который раз пожимает плечами.

– У нас мало времени, я не хотел тратить его на это. Но раз ты настаиваешь... хорошо, пускай. Если за это время Розен что-нибудь предпримет, виновата будешь ты.

– Буду-буду, - нет, я совершенно не готова брать на себя такую ответственность, но что я могу поделать, если больше некому? Куда, к какому лешему подевалась Варя, когда она так нужна? При ней Дан ведет себя куда разумнее.

Я стою чуть поодаль и наблюдаю, как Дан обменивается кровью со всем отрядом. Теперь нет необходимости именно поить их кровью, достаточно смешать через порезы, но он все-таки их поит, а потом прикладывается своим порезом к чужому. Видимо, если пить, кровь подействует быстрее?

Пока проходит этот многократный ритуал, я достаю из кармана телефон. Не знаю, чем кончится наша вылазка из замка, но Дан сейчас пугает меня чуть ли не больше Розена. Я не понимаю, что он делает, не понимаю, почему. Не понимаю, почему это никого не смущает. Такое ощущение, что то ли я слегка сошла с ума, то ли все остальные. Почему они так безоговорочно ему доверяют? Обычно даже ради спасения жизни маг десять раз подумает, прежде чем взять на себя кровную связь. А здесь, сейчас всем всё равно. Это ненормально. Или это всегда так на войне, а я просто на этой войне еще по-настоящему не оказалась?..

Я не знаю, что делает Дан, но я хочу иметь возможность остановить его, если это все зайдет куда-то не туда. Номер Джанны давно удален из записной книжки, но я — чертова память!
– все еще помню его наизусть. Я звоню ей и тихо спрашиваю:

– Ты на стене?

– Нет, я...

– Поднимись туда, - перебиваю я. У меня тоже нет времени. Совсем нет.

– Но...

– Я обещаю, что выслушаю. И попытаюсь начать все с начала. Если ты по взмаху моей руки вырубишь Дана. Не важно, чем.

Вот и проверим, на что ты готова пойти ради моего прощения. И как далеко от этого двора распространяется ментальная власть Дана - тоже проверим. Джанна молчит долгие три секунды. Потом говорит:

– Я иду, - и дает отбой.

Спала Джанна очень плохо, тут она не соврала. Мне пришлось убедиться в этом в первую же ночь на новом месте. Я, конечно, сама виновата. Надо было сразу внять ее просьбе и сдвинуть кровати, чтобы она могла касаться меня во сне. Но честно говоря, я думала, что ей просто неспокойно после смерти жениха спать одной в комнате (а позвать Дана она, видимо, не решилась), и само мое присутствие уже снимет половину проблемы, если не всю. Слишком легко это выглядело днем: Джанна просто заснула в моем присутствии, и все было нормально. К вечеру я разбудила ее, чтобы сходить на ужин, и она уже выглядела чуть лучше, чем днем, когда выходила из лекционного зала. Так просто оказалось ей помочь! Ну, так мне тогда показалось.

Итак, я отказалась сдвигать кровати, поэтому ночью проснулась от крика, вскочила, запалила огонь, увидела Джанну, поняла, что никто на нас не нападает, притушила огонь до просто освещающего и пошла к ней. Она сидела на кровати с закрытыми глазами, обхватив себя руками, кажется, так и не проснувшись. Ее била мелкая дрожь. Я подошла, потрясла ее за плечо. Джанна открыла глаза.

– Прости, - сказала она.
– Я тебя разбудила?

– Да, - я решила, что вежливость сейчас совершенно лишняя.
– Что, у тебя так каждую ночь?