Похоже, теперь вместо семьи у меня была Джанна.

– Вы что мне принесли?
– со сдержанной паникой в голосе говорит Зверин. Я его не вижу, а вот он меня, видимо, вполне.
– Вы как вообще его донесли? Каким чудом?

Значит, он пока что не про меня, а про Дана.

– Если вам не надо — обратно унесем, - огрызается Яр.

– Я вам унесу! Сюда кладите! Вы в курсе, что у него в животе проклятая пуля? Он вообще уже дышать не должен!

Проклятая пуля? Дорого, сложно, накладно... никто никогда такого не делает, потому что никто никогда не приносит на магические битвы огнестрельное оружие, а значит, выстрелить проклятой пулей (дорогой, сложной, накладной) не из чего. А Розен добыл, подготовил, принес. И выстрелил. Ладно, он не боится разговоров и слухов. Понятно, что кто победит, тот и будет направлять слухи и разговоры, а он рассчитывал победить. Но как он богов-то не боится? И почему, кстати, ему до сих пор не прилетело от них?.. А, впрочем, нет. Ему прилетело — от нас. Приятно ощущать себя дланью богов.

Вру. Не приятно. Очень больно.

«Уже дышать не должен», вот как.

– Все вопросы к Вересковой — и не сейчас, а потом! Доктор, давайте спасайте.

– Верескова?
– лицо медика вплывает в поле моего зрения.
– Вы как, держитесь пока? Еще не меньше часа нужно будет.

– Я нормально. Меня тоже... держат, - выдавливаю я, продолжая сжимать ладонь Джанны.

Зверин неопределенно хмыкает.

– Интересная у вас тут конструкция. Ладно, держитесь. В ближайшее время, возможно, станет хуже.

Вот ведь обрадовал-то, а. Я поворачиваю голову, чтобы видеть Джанну. Лицо у нее странное, сосредоточенное и, кажется... сердитое?

– Больно?
– спрашиваю я.

– Ерунда, это только эхо твоих ощущений, - говорит она.
– Но кажется, ты должна кое-что мне объяснить.

– Да? Разве?
– я стараюсь говорить безучастно, а сама с трудом сдерживаю любопытство. Она что-то почувствовала? Интересно, что? Спрашивать я не хочу, потому что, кажется, у Джанны ко мне претензии. Ну... да, я умудрилась выйти замуж, не приходя в сознание. Учитывая, что мы с ней тоже связаны браком, да, наверное, ее претензии в какой-то мере обоснованы, но...

Да нет, не обоснованы. И это она, для начала, должна объяснять мне, как же это все так получилось, что я до сих пор не знала, что мы с Джанной поженились. Почему такую важную информацию я должна узнавать на бегу, восстанавливать по крупицам в тот момент, когда мне и так есть о чем заняться!

– Мне кажется, что да, - сдержанно кивает Джанна.
– Что у тебя с Даном?

Вот теперь мое время признаваться в грехах, да? Вот тогда и посмотрим, чего стоит раскаяние Джанны. Мне по-прежнему кажется, что мой проступок куда меньше — в конце концов, я Дана спасала! Как могла, так и спасала. Если Джанна решит, что для нее это чересчур, ну что ж... значит, зря я понадеялась, что мы можем что-то восстановить. И брак тут ничего не меняет, жили же мы как-то порознь до сегодняшнего дня — и ничего.

– Я вышла за него замуж. Чтобы вытащить оттуда. А больше между нами ничего нет. А, хотя есть!
– каяться так каяться.
– Он меня сегодня поцеловал. Один раз. Думаю, поэтому я и смогла его вытащить.

– Ты врешь. Он должен был как минимум сделать тебе предложение. Значит, у вас что-то было?

– А если даже так?
– спросила я, отводя от нее глаза.
– Ты считаешь, я чем-то тебе обязана? Ты считаешь, за прошедший год у меня не могло быть ничего и ни с кем? С чего вдруг?

– Но ты же знаешь...
– Джанна запнулась.
– Мы же... у нас же брак, и... как ты могла, Глена?

– Да запросто я могла. Я только сегодня узнала, что у нас был какой-то там брак!
– я говорю тихо и радуюсь, что вокруг никому нет до нас дела. Мне постепенно становится больнее, а я сама становлюсь все злее. Боги, там Зверин Дана спасает, а мы выясняем отношения!
– Ты же не соблаговолила мне сообщить об этом! Я считала себя совершенно свободной от тебя.

– В смысле?!
– восклицает Джанна, я шикаю, и она сбавляет тон.
– В смысле — свободной?! Ты соображаешь, что говоришь? Ты сказала, что готова отвечать за меня перед богами! Ты — за меня, я — за тебя! Как мы можем быть свободны друг от друга?!

– Да вот так. Я просто решила, что это был сон, и забыла его. Меня же никто не предупреждал, что у нас ночь некромантских мистерий!
– я чувствую, как ее ладонь все больше напрягается в моей, и с сожалением отпускаю ее. Ну, не судьба, так не судьба.

Джанна снова хватает меня за руку.

– Не геройствуй, сдохнешь же так.

– Не сдохну, - говорю я, хоть и не уверена в этом. Но лучше я все-таки сдохну, чем сейчас буду соглашаться, чтобы Джанна сидела рядом и кипела праведным гневом. Нет у нее никакого права на гнев. Что бы я ни учудила — все равно нет и не будет еще очень долго.