– Глеб, вот как ты умудряешься опошлить любой момент?

– Где пошлость? – ухмыляющиеся губы прижимаются к моей щеке. – Ты не за член держишь. За глотку. За душу, про которую я и забыл, что она у меня есть. Хотя если за хер возьмешься, точно отказываться не стану.

– Глеб!

– Чего?

Хохочет и заваливает меня на спину. Глазами сверкает так, что мое сонное состояние в момент исчезает.

– Голоден я, – припечатывает тяжелым взглядом.

– Опять?

– Ну да, – усмехается. – Пора ужин сварганить.

Резко поднимается, приступает к делу.

Волков совсем не стесняется своей наготы. Но он вообще такой. Ничего не стесняется по жизни. А еще – опять возбужден. И откуда у него только силы берутся? Я чувствую себя, как после убойной тренировки в спортзале. Каждая мышца ноет. Ломота разливается по телу. Даже не тянет подняться с кушетки. Лишь поправляю полотенце, оборачиваюсь плотнее, переворачиваюсь на бок и наблюдаю за мужчиной из-под полуприкрытых ресниц.

Глеб аж искрит, энергия в нем бьет ключом. Его мускулы напрягаются, играют при малейшем движении, перекатываются под смуглой кожей, раздуваются и натягиваются точно металлические канаты. Железный рельеф завораживает. Мой взгляд соскальзывает ниже, прямо по узкой полоске темных волос. И я чувствую себя преступницей, рассматривая мужчину настолько откровенно.

Он высокий. Сухой. Жилистый. И до одури сильный. Развит до предела. От него веет мощью и властностью. В порывистых движениях ощущается нечто дикое и первобытное.

– Почему именно “Резник”? – спрашиваю и встаю с кушетки. – Почему такое прозвище?

– Люблю ножи, – заключает невозмутимо.

Глеб нарезает мясо, отправляет куски на мангал.

– Подозреваю, тебя так зовут не за умение приготовить барбекю, – нервно усмехаюсь.

– Тут смотря с какой стороны глянуть, – хмыкает. – Лика, у меня всякое в жизни бывало, и не всем я горжусь, но вычеркивать бы ничего не стал. Каждый шаг помогал взобраться наверх. Если я кого прижимал, то за дело. Невинных жертв на пути не встречал. Ну и если без шуток, я врач. Универ не заканчивал. Но для работы хватало. Пулю достать. Залатать. Антидот от яда забабахать.

– Ты и в ядах разбираешься?

– Немного.

Он откладывает ножи в сторону, отодвигает подальше вместе с разделочной доской и смотрит на мои губы так пристально, что во рту пересыхает.

Я тянусь за графином с водой. После бани жутко хочется пить. Трудно утолить жажду. Чувствую, Волков ловит каждое мое движение, следит за жестами. И от этого под кожей разливается электрический ток.

– Скучно отмечаем, – вдруг заявляет Глеб.

Он достает бутылку шампанского, откупоривает ее за считанные секунды и разливает искрящийся напиток по бокалам.

– За нас, Лика, – усмехается. – За исполнение желаний.

Мои пальцы сжимаются на прохладной хрустальной поверхности. Наблюдаю, как беснуются пузырьки алкоголя, а после делаю небольшой глоток.

Вкусно. Терпкость разливается на языке.

Я прикрываю глаза, а когда распахиваю веки, Волков уже рядом, обнимает за талию и склоняется надо мной, впивается в губы.

– Я голоден, но совсем не по еде, – выдает хрипло. – Брать тебя нельзя. Надо дать время. А вот заласкать никто не запретит. Зацеловать. Затрахать языком. Хочу, чтобы ты всю ночь кончала и билась под моим ртом.

– Глеб, – выпаливаю и осекаюсь.

Я даже не знаю, как ему ответить, поэтому выпиваю бокал залпом. Голова тут же идет кругом и ноги подкашиваются. Но мужчина крепко держит меня за талию, не позволяя упасть.

– От судьбы не уйти, – говорит он, тянется и достает какой-то сверток с полки, подает мне. – Сама взгляни. Что твое, никуда и никогда не пропадет.

Смахивает на коробку прямоугольной формы, обтянуто темно-фиолетовой упаковочной бумагой, перетянуто серебристой лентой.

Глеб забирает у меня пустой бокал, чтобы снова наполнить, а я распаковываю неожиданный подарок.

– Это и есть сюрприз? – спрашиваю, снимая ленту.

– Сама взгляни.

Аккуратно снимаю бумагу и застываю от шока. Сначала я не могу поверить в то, что вижу перед собой. Прохожусь пальцами по гладкой поверхности, вглядываюсь в картинку.

Книжка. Тот самый сборник сказок Сандерсона, который я потеряла при переезде. Редкое издание.

Обложка выполнена в фиолетовых тонах, на ней изображена сказочная беседка, посреди накрыт большой стол. Принц обнимает принцессу. Тут кружится снег и золотистые блестки.

– Где ты умудрился ее достать? – поражаюсь. – Она выглядит точно как та книга, которая у меня была. Кажется, и заломы на тех же местах.

Открывается заглавие, и я вижу подпись. Сердце сжимается, а к горлу подступают слезы. Такие знакомые строки. Почерк. Сами слова.

“Анжелика, будь счастлива. Моя золотая девочка. Люблю тебя!”

– Глеб, – шепчу и судорожно сжимаю переплет дрожащими пальцами. – Но как ты ее нашел? Именно эту книгу. Как?

– Я верю в судьбу, – заключает невозмутимо. – А судьба верит в меня.