Обнимаю его. Крепко-крепко. Прижимаюсь всем телом. Дрожу. Эмоции накрывают и переполняют.

– Черт, стоп, – хмуро произносит Волков и отстраняет меня, проходится взглядом по раскрасневшемуся лицу. – Ты чего рыдаешь?

– Это… хорошие слезы, – нервно посмеиваюсь.

Глеб подхватывает меня на руки, прижимает ближе к себе. Поцелуями собирает соленые капли.

Я пытаюсь успокоиться, но не выходит. Чувства прошибают, раскалывают на части. Даже не могу объяснить такую бурную реакцию.

– Дьявол, – мрачно заключает Глеб. – Знал бы, подобрал другой вариант.

– Нет, ты не понял, – мотаю головой. – Просто эта книга очень важна для меня. И когда я смотрю на нее, то не могу удержаться. Прорывает.

– Ты разрешишь переиграть? – выгибает бровь. – Подобрать сюрприз на замену?

– Не надо ничего менять, – улыбаюсь и прижимаюсь губами к его губам. – И знаешь, это больше, чем подарок. Трудно описать, что именно я чувствую сейчас. Я не понимаю, как тебя отблагодарить.

– Уже, – берет мои губы в плен. – Ты рядом, Лика. Круче этого ничего нет и быть не может.

Мы перебираемся в другую комнату. Глеб устраивается на диване и усаживает меня к себе на колени. Опять наполняет бокал шампанским. Я спешу сделать глоток, пока пена пузыриться. Чуть позже Волков подается вперед и слизывает ее с моего рта, проходится языком так, что у меня дыхание перехватывает.

Я сама не замечаю, как выпиваю игристый напиток до дна. И какой это по счету бокал? Обычно я не пью алкоголь, но именно сейчас это шампанское заходит удивительно легко. Ощущение интересное. Легкость. Невесомость. Правда, голова немного кружится.

Глеб опять наливает мне, а сам не пьет.

– Твоя очередь, – возвращаю ему бокал.

Волков ухмыляется и осушает шампанское залпом. Один крупный глоток. Реально. Я вижу, как дергается крупный кадык, как вздуваются вены на мускулистой шее. Невольно закусываю нижнюю губу.

Мой взгляд соскальзывает ниже, на широкие плечи, покрытые темной вязью татуировок. Прозвучит глупо, но я стеснялась его рассматривать, отводила глаза. Отдалась мужчине целиком и полностью, доверилась, а все равно смущалась. Теперь же залипаю на контрастных узорах, пытаюсь разобрать смысл рисунков. Одна рука забита полностью, еще и часть груди захвачена, другая расписана только от плеча до локтя. Странные символы. Мне кажется, различаю кельтский узел, но общий стиль как у индейцев, сюда вписывается и “Ловец снов”, который у него на кисти набит.

– Что это значит? – веду пальцами по темным линиям, повторяю один знак за другим.

– Круговорот жизни, – накрывает мои пальцы своими, задерживает на одном из узоров, после ведет дальше: – Сила. Храбрость. Ритуальные обереги от злых духов. Я в эту хрень слабо верю, но когда на судне ходил, много всего успел повидать. Мы по Америке рассекали. Бывает, тормознешь где и зависнешь. Наколки там реальные шаманы бьют. Смотрят на тебя и сами решают, что нужно изобразить. Нутром чуют. Без слов природу распознают.

Его пальцы как будто раскаляются. Или это я сама горю? Дышать вдруг становится труднее.

Я отрываю взгляд от татуировок и тону в синих глазах. Глеб смотрит на меня так откровенно и выразительно, что низ живота сводит тягучая судорога. Он будто овладевает мною. Чистое безумие. Но именно так это ощущается.

Я подаюсь вперед и целую его. Робко. Осторожно. Пробую губы на вкус. А потом набираюсь смелости, углубляю ласку, сплетаю свой язык с его, и от настолько тесного контакта дрожь пробегает вдоль позвоночника.

Что я вытворяю?

Точно опьянела. Но не от алкоголя. От этого невозможного мужчины, от нашего безумного вечера. Теряю чувство времени. Отдаюсь порыву.

Мне хочется целовать и трогать его. Потребность нарастает, пульсирует внутри. Хочется опять ощутить ту власть, которую я лишь слегка уловила раньше.

Глеб обхватывает мои бедра. Намеревается перевернуть и подмять под себя, но я упираюсь ладонями в стальную грудь.

– Нет! – выпаливаю решительно и улыбаюсь, облизываю распухшие от поцелуев губы. – Я сама хочу.

Его глаза опять абсолютно черные. Зрачки расширены до предела. Скулы четче и резче проступают под смуглой кожей.

Он возбужден. Заведен. И это только от моего поцелуя. А если пойти дальше? Если сделать гораздо больше?

Я накрываю губами его шею, прижимаюсь к той впадине, где вены вздуваются сильнее всего. Рычание тут же вырывается из мускулистой груди, а член вмиг твердеет, буквально таранит мои ягодицы. Неловко ерзаю, и тут же получаю ответную реакцию.

– Бэмби, – хрипло заявляет Глеб. – Ты слишком резво трешься. А я блять, не железный. Завалю и выдеру. Нечего на хере прыгать.