Он накинул мне на плечи простыню.

— Нет, не так. Подними руки.

Картинки в голове стали разнообразнее, букет ощущений ярче. О, он не делал ничего лишнего! Просто стоял вплотную, дразнил намёком на запах аниса, блеском глаз с удивительными крапинками — и пеленал меня, как мама младенца, дотрагиваясь то там, то сям, обхватывая руками, коротко заныривая пальцами под ворот, под мышки…

В хранилище стало подозрительно жарко. Светлые росы, от меня же потом несёт! И сердце так некстати ускорилось.

Держись, Симона. Нельзя, чтобы этот бессовестный тип заметил, как сбилось твоё дыхание. А то вообразит невесть что.

— Ну вот, — Мэт отступил, любуясь делом своих рук. — Древняя нимфа, только лиры не хватает. И венка из анемонов.

Ещё и насмехается!

— Отдайте мне светописец, господин Даймер.

— Извольте, госпожа Бронски, — с ехидной улыбкой он вложил свой трофей мне в руку. — Значок вернёшь, он мне нужен. Знаешь кафе "Хвост трубой"? Через три дня, в пять вечера.

— Я не могу! У меня конференция. То есть съезд.

Вообще-то он кончается послезавтра, но надо же как-то отговориться.

— Значит, через четыре.

— Не могу обещать. Вдруг я понадоблюсь господину Талхару.

— Позвонишь и предупредишь. У тебя цел мой ком-код? Вот и хорошо. Не придёшь, я сам позвоню… в особняк Талхара.

— Не надо звонить! Я приду.

Да что со мной такое? Почему я поддаюсь на его уловки?

— Ладно, иди, тебя ждут, — он даже соизволил посторониться, но в последний момент придержал за запястье, добавив с неожиданной серьёзностью: — Будь осторожна, Симона.

И только открывая дверь купальни, я задалась вопросом: что он делал в бане посреди рабочего дня?

— И что же? — Марлена наклонилась ко мне через столик с бумажной посудой. — Зачем он приходил?

Высокие стаканы с надписью "Не бойся летать!" вмещали по полграфина вишнёвого компота, остывшего почти до температуры воздуха за бортом кабинки. И на борту тоже. Прозрачные стенки защищали от ветра, но не от холода, и я порадовалась, что надела родное татурское полупальто.

— Не знаю, — ответила, глядя на раскинувшийся внизу город. — Видела его потом с каким-то мужчиной. Или мне показалось. Они были далеко, в самом конце коридора, и сразу куда-то свернули.

Глубокие тарелки с надписью "Не бойся желать!" стояли пустыми. Меньки, маленькие джеландские пирожки, варёные в крутом кипятке, мы успели съесть, я свои со сметаной, а темпераментная Марлена с горчицей. Остались только круассаны с клюквой. Но кабинка только-только добралась до верхней точки Арки Желаний, и нам предстояло болтаться в небесах не меньше часа — имело смысл придержать что-то про запас.

Арку Желаний возвели из стали и субстанции вскоре после провозглашения Джеландии и сначала называли Аркой Независимости. Ажурная конструкция парила над Чуддвилем как воплощение девиза, начертанного на джеландских гольденах: "Невозможное возможно — если очень захотеть". Правее и выше серебрился, растворяясь в синеве, крутой изгиб Арки Чудес, доказывая, что всегда стоит стремиться к новым вершинам. После её строительства внутри Арки Желаний проложили систему тяг и направляющих и пустили по ним кабинки, превратив главную столичную достопримечательность в самое большое в мире колесо обозрения. Шутили, что в ясный день с него можно увидеть Стену.

— А эти… наглые морды, которые тебя поплавать зазывали? — поинтересовалась Марлена.

— Там всё обошлось. Эл попросил снять их на светописец, сначала в бассейне, потом в интерьере парилки, и господин Талхар меня отпустил. На сегодня, говорит, всё, а с переводом мне сын поможет.

— Ха! И стоило ради пары снимков сыр-бор разводить!

Марлена явно была разочарована. Ей хотелось услышать, что я с визгом отбивалась от девятерых распаренных мужчин? Или что скинула простыню вместе с юбкой и резвилась с ними в бассейне, как русалка с тритонами?

— Скорее всего, Эл поговорил с отцом, — сказала я. — Для этого и отослал меня за светописцем.

— Слушай, — у Марлены заблестели глаза, — может, тебе к этому Элу присмотреться, а?

Сегодня она выглядела собой. Никаких дамских очков, белокурые волосы вихрами торчали из-под красной вязаной шапки с помпоном.

— К одному уже присмотрелась, хватит!

Я не собиралась раскрывать Марлене подробности своего уговора с Мэтом Даймером. Сначала вообще не хотела ничего говорить, но Марлена пристала как репей: