Великан замер, я тоже. Кто из нас больше удивился яркому зеленому сиянию оружия, я даже не знаю. Марина в этот момент уже исчезла в дырке зева. Она сиганула туда с разбега, словно прыгая в трубу аттракциона в аквапарке. Причем Марина на бегу не видела где преследующий хобгоблин, и от ужаса прыгнула так быстро, насколько могла — во время отчаянного прыжка вперед ногами ее платье взметнулось, задираясь почти до груди.

Хобгоблин от увиденного всерьез расстроился. Он рассерженно выругался — это по интонациям было понятно. Зло сплюнув, великан шагнул ко мне. Но двигался сейчас он безо всякого пренебрежения, как шагал в сторону Светланы или к раненому воину-стражу. Движения великана стали опасливо сдержанными, шаг превратился в скользящий — я понимал, что сейчас он, явно опасаясь горящего магическим светом клинка, ищет возможность для атаки.

Сам я бросаться в атаку не спешил — мечами раньше дрался лишь игрушечными и только с лопухами — поэтому сейчас старался держатся в стойке так, чтобы деревянность моего умения не была заметна. Хобгоблин атаковать также не спешил. Медленно-медленно приближаясь, он пытался поймать мой взгляд, совсем не глядя на меч.

В этот момент раздался клекот и сразу два гуля — о которых мы все успели забыть, синхронно бросились на спину хобгоблину. Ошметки толстой кожи полетели так, словно в пуховик ударила пуля двенадцатого калибра — зарычав, великан наклонился, изгибаясь в попытке сорвать с себя мелких тварей.

«Кровь почуяли, бей!» — взвизгнула в отчаянной надежде Доминика.

Я начал движение еще до ее крика — и размахнувшись как бейсболист, ударил изо всех сил. Объятый вспыхнувшим магическим пламенем клинок обрушился на так удачно наклонившегося великана сверху вниз, широкой дугой опускаясь на вскинутую в защитном жесте руку. Ярко засияли алые татуировки, зеленый клинок ударил в возникшую пелену щита. Звон раздался такой, что ударил по ушам — пробив защиту, изогнутый меч с жестким стуком отрубил великану руку и ударил в плечо, разрубая кость ключицы.

«Н-на, мразина!» — со взвизгом заорала Доминика.

В этот момент хобгоблин с утробным рычанием шагнул вперед, ударив меня правой, оставшейся целой рукой. Под ребрами у меня словно что-то взорвалось, и я поднялся над землей, отправившись в полет.

Краткий миг невесомости и я приземлился навзничь, упав спиной. От удара о песок из груди моментально выбило весь воздух, и я на несколько секунд потерял сознание. Пришел в себя почти сразу же — от пульсирующего очага невыносимой боли в боку. Ребра точно сломаны, и хорошо если из спины не торчат; ощущения, по крайней мере, были похожими. Каким-то чудом меч остался в руке — как его не выпустил, даже не знаю.

Зашипев от боли, я попробовал встать — опираясь на локоть правой руки, но неудачно.

«Давай-давай-давай красавчик, поднимайся!» — истошно орала в голове демонесса.

Глаза слезились, и сквозь мутную пелену я видел приближающийся крупный силуэт на фоне магических светильников. Понимая, что в виде приближающегося великана подходит смерть, я сжал зубы — заставляя себя побороть боль, попытаться что-то сделать. Сейчас все зависело от того, кто успеет первым — или я соберусь с силами и поднимусь на ноги, или хобгоблин — придерживающий глубоко разрубленное плечо и культю, до меня дойдет.

Вдруг великан остановился. Бросив на меня короткий взгляд, он посмотрел вверх — я сам в этот момент услышал где-то там звук открытой двери. Мягкие шаги, смутная тень — и неподалеку от нас в песок ударили подошвы сапог.

Демоническая красотка выругалась. Коротко, зло, с бессильной яростью. А вот хобгоблин, глядя на гибкую, затянутую в облачение рейнджера беловолосую женщину-сильванку, беспокойства никакого не выказал.

На огонек прибыла воительница Блайна, которой во время недавней встречи я очень не понравился. Она глянула на меня желтыми глазами, потом перевела взгляд на застывшего и согнувшегося хобгоблина. Из-под ладони и из культи великана щедро текла кровь, но он на это даже не обращал внимания. Блайна вдруг резко взмахнула рукой — метательным ножом сбив у него со спины одного из гулей. Второй, испуганно зачирикав, скрылся в камере.

По-прежнему без оружия в руках, воительница подошла к хобгоблину ближе. Остановилась совсем, а он при виде нее не продемонстрировал никакой враждебности. Более того, даже что-то ей сказал. Блайна что-то спросила, получила ответ, а после вдруг взмахнула рукой, следом за которой мелькнул стальной росчерк. Голова хобгоблина покатилась по песку, а из обрубка на месте шеи толчками выходила кровь.

«Красавчик, надо что-то делать», — испуганно затянула старую песнь демоническая красотка.

Как будто я этого не понимал. Вздохнуть, кстати, я так по-прежнему не мог, как и подняться. Тело просто не слушалось. Блайна между тем направилась к выжившему крысу с перебитым позвоночником, про которого все забыли. Подойдя и присев перед тварью, сев спиной ко мне, Блайна достала небольшой кинжал. Крыс заверещал пронзительно, забился в захвате рук воительницы, но вырваться не смог. Что делает Блайна, мне видно не было, но крыс верещал с такой паникой, что даже меня проняло.

«Скверна! Эта сучка заражает его скверной!» — завизжала вдруг демонесса. «Красавчик, вставай, иначе нам…»

Что именно нам, Доминика не договорила — Блайна резко выпрямилась и крыс полетел в меня. С криком боли я успел перекатиться, так что небольшая тушка приземлилась рядом.

Крыс больше не верещал — но заметив меня рядом, пополз в мою сторону. Передвигался крыс с помощью передних лап. Глаза его заполнил непроглядный блестящий мрак — сочившийся из глазных впадин черной вязкой жидкостью.