Возвращаясь в номер, я столкнулся со своими земляками- четой Кирсановых и их сыном Шуриком.

– Давай, Виктор, - сурово сказал Юрий, - все дела по боку, и шпарим на пляж.

– Пойдемте с нами, - поддержала Зина, - такая чудесная погода.

Я сказал:

– Подождите внизу, ага? Я только полотенце возьму.

В вестибюле я подошел к знакомому администратору, который стоял на своем обычном месте у газетного киоска и, развесив губы, пялился на дверь.

– Извините, до сих пор не знаю вашей фамилии.

Рыбьи его глаза заволокло туманом.

– А зачем?

– В жалобе получается прочерк. Я же на вас жалобу пишу, без фамилии никак нельзя. Вы что, скрываете свою фамилию?

Он смотрел на меня не мигая.

– Зачем жалобу? Мы инструкции выполняем.

Был сигнал, наше дело отреагировать. Сами посудите, обязаны мы за порядком наблюдать?

– Вы почему фамилию не говорите?

– Буренков моя фамилия. Чего такого. Я не скрываюсь. Только зря вы это затеваете, толку все равно не будет.

– Вы рассчитываете, Буренков, на защитников, на тех, кто вам велел за мной приглядывать? Но они вам не помогут.

Он забеспокоился и невзначай сморгнул пару раз, как сплюнул.

– Кто велел? Вы тоже, знаете, лишнего на себя не берите. Не таких видали и целы. Пишите куда хочете.

Неприятный это был человек, я видел. Исполнитель чужих желаний. Безвольный и готовый укусить по приказу. Из вечно обиженных. Маленький человек навыворот.

– Буренков, - сказал я, - вы думали найти в моем номере женщину, как же вы ошиблись. Меня, к сожалению, женщины избегают. Я уж и так и сяк - не идут в номер. Не утруждайте себя понапрасну.

– Чего говорите-то, к чему?
– буркнул он с плохо сдерживаемой досадой.

Ох, боюсь я таких. Ох, боюсь!

Поджидая меня, семья Кирсановых лакомилась мороженым.

Мы пошли по светлой аллее, где было ни сыро, ни душно, а в самый раз. Крутолобый сменный инженер, измученный ностальгией по родному заводу, был настроен сентиментально и даже взял меня под руку.

– Посмотрите, Виктор, красотища какая - эти ели. По тыще лет стоят, зеленеют, дышат. Нам с вами отпущено значительно меньше. Зато и тратим мы свое время куда как глупо. Мечемся все, куда-то стремимся, кого-то обгоняем. Нет бы вот так-то окопаться и заглереть. Царственно, на века...

– А прогресс как же?

– Прогресс и беготня - разные вещи. Белке, когда она колесо крутит, тоже ведь, наверное, кажется, что куда-то она мчится, к какой-то цели заветной.

– У тебя хандра, Юра. От жары это. Пройдет.

После купания я почувствовал себя превосходно.

Голова совсем прошла. Я забыл, зачем я здесь и как оказался на этом пляже. Не хотел ни о чем думать и вспоминать. Сидеть, играть в картишки, перехватывать лукавые взгляды, в которых не могло быть подвоха, - какая удача, чудо! Вернусь в Москву загорелый, как эфиоп. Приду к Перегудову, скажу... Стоп.

В шутках, купании, ничегонеделании быстро пролетело время. Обедать мы поплелись в гостиницу. Из окошка администратора меня окликнули:

– Вы - Семенов?

– Я.

– Вас просили позвонить по этому телефону.

Я взглянул на протянутую бумажку - номер директора, товарища Никорука.

Бас Никорука в трубке звучал ласковым рокотом прибоя.

– Не скучно вам у нас, дорогой Виктор Андреевич?

– Никак нет.

– Задание выполнили?

– Почти.

– Надеюсь, к нам нет никаких претензий?

Это он взял быка за рога.

– Выводы я еще не сделал.

В трубке ободряюще-сочувственный смешок, уместный в беседе мудрого наставника с расшалившимся, но любимым учеником.

– Рад слышать, Виктор Андреевич, что не спешите с выводами... Знаете ли что, завтра ведь суббота, выходной?

– Да, кажется.

– Уверяю вас, именно суббота... Приезжайте-ка вы ко мне обедать на дачу. Поговорим, расскажете поподробнее, как поживает мой друг Перегудов... Много не обещаю, но настоящего украинского борща, какой моя хозяйка варит, вам вряд ли где еще удастся отведать.

– Не знаю... неудобно беспокоить. Все-таки - суббота.

– Не беспокойтесь. Записывайте, как доехать...

Хотя я за вами машину пришлю. К десяти ноль-ноль.

Устраивает?

– Спасибо, Федор Николаевич, но...

– Никаких "но". Не ломайтесь, дорогой мой. Мы законы гостеприимства соблюдаем по старинке. Все, до завтра. Да... плавки захватите.

– Спасибо, Федор Николаевич!

Да, скоро закончится моя командировка.

Я пообедал остатками вчерашней роскоши, выхлебал стакан тепловатой воды из-под крана и отправился в институт...