...Он не человек. Ты не представляешь, на что он способен.

Кем бы он ни был, Гаэль спас ей жизнь. И сейчас ей нужно держаться с ним вместе. А отношения выяснять после.

Алена выпрямилась и подняла голову.

Тем временем эти двое успели подойти и остановились напротив. Лорвель со своей спутницей и они. Противостояние было символичным. Алена не знала нюансов, но чувствовала, что неспроста церковник появился здесь. Все продумано четко.

А церковник осведомился:

– Лорд Гаэль, принимаете гостей?

– Разумеется, мэтр, рад видеть вас в своем доме, - безэмоционально ответил Гаэль.

Однако это не смутило Лорвеля, он продолжил:

– Леди Ллореана посетила меня сегодня, желая исповедаться. От нее я и узнал, что у вас званый вечер.

Женщина словно ждала этого момента, неуловимо подалась вперед и с придыханием проговорила:

– Милорд Гаэль, надеюсь, вы не против?

Так, будто Алены здесь нет. Эта дама заглядывала хозяину замка в глаза, а ее просто игнорировала.

– Не против, - сухо обронил Гаэль и, повернувшись к Алене, проговорил: - Леди Ллореана - певица.

Так вот чей голос она вчера ночью слышала. Это многое объясняло, и неприятный взгляд Алене не почудился.

– Леди Ллореана, надеюсь, вы не устали и споете нам сегодня, - проговорил Гаэль и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Леди пошла пятнами, взгляд на мгновение сверкнул ненавистью. Она присела в книксене:

– Разумеется, мой лорд.
– Но тут же выпрямилась и бросила: - Прошу меня простить. Мне нужно подготовиться.

Развернулась и вышла.

Гаэль бросил короткий взгляд ей вслед и крепче перехватил руку Алены. А ей сейчас неприятно было все. Такой осадок, она невольно оглянулась на дверь, ощущая желание уйти.

И тут перед ней возник церковник.

– А вы, леди Альба, не собираетесь навестить церковь? В свете последних событий, - он покосился на Гаэля, - вам необходимо исповедаться. Церковь молится о вашей душе.

Гаэль напрягся, словно окаменел, сразу повисло напряжение. А ее зло взяло.

– Непременно, - сказала Алена.
– Но, думаю, раньше вам стоит пригласить на исповедь королеву Анхельму. И помолиться о ней.

У Лорвеля мгновенно заострилось лицо:

– Что ты знаешь о королеве?
– спросил он резко.

– Ничего, - ответила Алена.
– Я просто забочусь о ее душе.

Слишком уж странно Лорвель реагировал, даже подался к ней, как будто хотел схватить за руку. Вмешался Гаэль.

– Надеюсь, вы довольны, мэтр Лорвель?
– проговорил он жестко.
– Прошу вас, располагайтесь за столом, ешьте, пейте. Не могу предложить вам танцы, они вам не по сану. А мы продолжим.

И не обращая больше внимания на него, махнул музыкантам. Но напряжение никуда не делось. И да, ей пришлось танцевать. Хотя единственное, чего Алена желала в тот момент, так это оказаться подальше отсюда.

После этого танца Гаэль сразу ее увел.

Напряжение так и висело между ними. Пока шли коридорами, молчали оба. Неизвестно, о чем он думал, а Алена просто НЕ хотела ни о чем говорить теперь. Гаэль начал первым:

– Альба, что с тобой?

Перехватил ее руку. Хмурый, брови сведены, в глазах тьма сполохами. Не надо этого! Она не хотела знать, что он делал вчера ночью, когда от нее ушел.

– Ничего, - проговорила она.
– Это вам. Прочтите, когда будет время.

Отдала ему записку и закрыла дверь.

Пусть теперь возвращается к своей певице и делает что хочет. Ей безразлично, чем он занят.

Алена замерла посреди комнаты, поднеся руку ко лбу, потом хотела идти за ширму, чтобы переодеться. Ничего, что платье сложное, как-нибудь справится.

Но тут дверь в комнату отворилась, да так резко, что Алена вздрогнула.

На пороге стоял Гаэль. Брови сведены, кулаки сжаты, в правом белеет клочок бумаги, глаза мечут молнии. На миг ей стало страшно. А потом обида выжгла все остальные чувства, она выпрямилась. Только хотела сказать: «Что вам...»

Мужчина в два шага оказался рядом и притянул ее к себе. Сильные руки держали ее крепко. Не шелохнуться. Казалось, чуть сильнее сдавит, и у нее погнутся ребра. Но ей было хорошо.

...не человек.

Сейчас Гаэль был очень даже человек.

Он так и стоял, не выпуская ее из объятий, молчал, только было слышно, как стучит его сердце. Но вот мужчина шевельнулся, большая ладонь сместилась, накрывая ее голову и прижимая к груди.