Движение позади, возмущенный возглас. Церковник резко обернулся, зло взглянув на ее свиту, и резко понизил голос:

– Ни в коем случае не подпускайте его к себе. Церковь обеспокоена тем, что с вами может случиться.

Ей хотелось рассмеяться. Значит, когда ее собирались казнить, никто не переживал, что с ней что-то случится. Ах да, они же заботились о ее душе!

Видя, что она молчит, церковник подался к ней ближе и снова зашептал:

– Но не бойтесь, леди Альба, его величество предпримет все меры и не допустит, чтобы темный лорд погубил вас. Государь также пересмотрел свое отношение к вашему брату и готов помиловать принца Зиберта.

Алена не знала брата Альбы, зато прекрасно помнила, как в ночь перед казнью к ней явилась королева Анхельма. И цинично выложила ей всю правду в уверенности, что она уж точно никому ничего не сможет рассказать. Но ничего этого Алена озвучивать не стала.

– Мой брат невиновен, - сказала она.

А священник, как будто почуял что-то, тут же переспросил:

– Кстати, вы не знаете, где скрывается ваш брат? Может быть, ему помог кто-то из друзей? Нам вы можете довериться.

Ага. Сейчас.

– Увы, мне об этом неизвестно, - качнула головой Алена.

– Жаль, - сухо обронил церковник и тут же вкрадчиво произнес: - Так как же с исповедью, леди Альба? Если вам угодно, я мог бы сопроводить вас...

Она давно уже хотела уйти. Но это был предел.

– Я подумаю над вашим предложением, - проговорила Алена и пошла от него прочь.

***

Теперь она с еще большим нетерпением ждала Гаэля.

Вернулся он поздно вечером.

Давно стемнело, Алена уже улеглась в постель, выставив предварительно всех своих камеристок. Но не спала, сидела, устроившись в изголовье кровати с книгой, которую нашла на небольшом бюро темного дерева. Книга была по экономике и управлению государством и явно принадлежала Гаэлю. Ей нравилось держать в руках нечто, условно являвшееся его «частью».

Она как раз читала. И вдруг - ощущение...

Даже не услышала - почувствовала его. И тут же бросилась к окну, смотреть во двор. Гаэль был там, только что соскочил с коня. Огонь жаровен освещал его высокую фигуру. Сразу стало жарко в груди, Алену затопило радостью. Несколько человек из челяди уже подбежали к нему, а он бросил поводья и поднял голову вверх, безошибочно находя ее в окне взглядом. А потом быстро пошел по двору.

Алена тут же спряталась за простенок и замерла, пряча улыбку. Но сразу же вернулась к кровати и торопливо накинула поверх тонкого пеньюара плотный капот. Она как раз успела обуть ноги в мягкие туфли, когда раздался деликатный стук в дверь.

– Миледи, вы не спите?

– Нет, - откликнулась она, чувствуя, как сладкий холодок волнения разливается в легких.

Вошла одна из ее камеристок, Каппа, присела в книксене, сложив перед собой руки.

– Лорд Гаэль спрашивает, примете ли вы его?

Камеристка ждала, а у нее перехватило дыхание. Наконец Алена справилась с собой и смогла произнести ровным тоном:

– Приму, конечно.

Как ни старалась принять бесстрастный вид, камеристка, похоже, все равно догадалась обо всем. Глаза лукаво блеснули. Она снова присела в поклоне.

– Да, миледи. Я распоряжусь, чтобы сюда принесли ужин.

И тут же выскользнула из комнаты. Алена осталась ждать.

Потекли минуты.

***

Он очень спешил. Перескакивая через ступени, шел к ней.

Уезжая утром, оставлял ее одну с тяжелым сердцем, но ему нужно было выяснить некоторые моменты. Чтобы точно знать, что его сила не повредит ей.

Потому он и разыскал охотника на ведьм Мидхэма. Тот, увидев его, в первый момент запаниковал, но Гаэль явился не для того, чтобы расправиться с ним.

– Альба, - жестко проговорил он.
– Все о ней с того момента, как ты ее нашел и привез Норту Волхану.

Охотник некоторое время смотрел на него, пытаясь противиться, потом сдался. Отвернулся и выдал неохотно:

– Да, странным было многое. Она называла другое имя и ничего о себе не помнила.

«Так что ж ты сдал ее?!» - рвалось из него, но Гаэль шумно вздохнул и потер переносицу. Потом спросил:

– Где ты ее нашел?

А попав на место, понял, почему она казалась ему новорожденной.

Другая, пришедшая в этот мир для него. Суженая.

Сердце сжималось и внезапно начинало колотиться, гоняя в крови огонь. У самой двери он остановился, пропуская камеристку и прислугу с подносом. И только потом вошел. С порога увидел ее... И все.

Ужин остался нетронутым.

Он целовал ее, сгорая от безумия.

Ждала его. Он видел это в ее глазах.

Чего стоило удержаться на грани, когда она сама хотела большего. Сила требовала дать ей это, дать себе... Но впереди предстоял церковный обряд, а он не хотел, чтобы хоть какая-то тень легла на Альбу. Иначе эта свора от нее никогда отстанет.