Если Восемнадцатая не вмешается, дружественную роту задавят числом.

— Они пробились слишком далеко за линию соприкосновения — им не выйти, — доложил знаменосец. — Все остальные роты связаны боем — только мы можем их выручить. Иначе Сорок четвертая погибнет.

— О чем только думал Барка? — произнес Магон, разрубая геннца цепным топором на две половины.

— Похоже, их центурион вообще не думал, — ответил Астакос. — Барка со своей Сорок четвертой должен был оставаться в арьергарде и прикрывать нам тылы.

— Магон, до ворот рукой подать, — заметил Оронт между размашистыми взмахами своего топора. — Продолжим натиск, и у нас появится шанс опрокинуть их. Если сейчас отступим, то в срок никак не уложимся.

Мимо Магона сверкнула молния, испепелившая добрый десяток геннцев.

— Время работает против нас, капитан, — сказал Тетис. — Либо помогаем Сорок четвертой, либо наступаем. Третьего не дано.

— Мы не можем их бросить, — настаивал Магон.

— Посмотри на отсчет! — Оронт стряхнул с наплечников пару укутанных в мантии тел. — Между нами и Сорок четвертой — целая орда этих ублюдков. Они должны были прикрывать нас, а не идти в атаку. Барка знал свою задачу, но все равно полез на рожон, как глупец, и получил по заслугам. Если покинем бой, чтобы прийти им на выручку, то упустим инициативу, ради которой пролили столько крови. А за поражение сам знаешь кто пустит нам еще больше крови.

— Нет! — взревел центурион. — Мы не разменяем жизни братьев на победу. Я не собираюсь поворачиваться спиной к своим родичам и бросать их на верную смерть, когда у нас есть возможность спасти их.

— Но примарх приказал…

— В бездну его отсчет! — не выдержал Магон, уже утвердившись в решении. — Мы были братьями друг другу задолго до того, как стали его сынами.

На поле битвы опустилась ночь. От шпилей Малкойи на равнину, где резня продолжалась уже двадцать четыре часа, протянулись продолговатые тени. Чем больше проходило времени, тем отчаяннее становились атаки Пожирателей Миров — целые подразделения бросались на бесконечные массы искусственных людей в надежде пробиться к городу. Космодесантники скользили по ковру из мертвецов, доходившему им до колена, и каждую секунду обрывали чью-то жизнь, но ничто из этого не убавляло многие миллионы лжелюдей, стоявших между легионом и победой.

— Построение — копье! — крикнул Магон.

Те Несломленные, кто все еще нес щиты, выступили вперед и образовали клинообразный строй вокруг остальных легионеров роты. Ориентируясь на штандарт Астакоса, Пожиратели Миров разворачивали клин до тех пор, пока острие не указало на попавшую в беду Сорок четвертую. Магон подталкивал своих воинов в наплечники, чтобы поскорее вывести их на позицию, когда заметил, что у него за спиной ротный чемпион продолжает яростно рубить толпу.

— Первый топор!

Оронт сбил одного из геннцев с ног и опустил визжащий сдвоенный клинок топора, разорвав врага на части. С рыком досады воин прыгнул за стену щитов и проложил себе дорогу к центуриону.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал по закрытому вокс-каналу Оронт. — У нас был шанс одолеть их, хороший шанс.

— Мы сражаемся как братья, — ответил Магон. — Братство, Оронт! Без него мы ничто.

— Истинно так. Вспомни об этом, когда наши братья предстанут перед отцом.

Мигнув, центурион отключил связь. Он не желал тратить время на гневные отповеди Оронта. Вторжение застопорилось, и, чтобы сохранить хотя бы малую надежду на победу, командиру следовало собрать и спасти как можно больше соратников.

Клин медленно прогрызался сквозь людскую массу. Впервые за много часов главной целью Несломленных стало не убийство, а скорость. Воины со всей возможной поспешностью расталкивали врагов щитами и не останавливались, чтобы добить их. Только на то, чтобы добраться до первых воинов Сорок четвертой, ушло больше часа. Больше часа напряженного, мучительного продвижения, когда каждый шаг по топкой земле, заваленной мертвецами, давался с огромным трудом. Тем Пожирателям Миров, кто поскальзывался и терял равновесие, тут же подставляли плечо стоящие рядом товарищи, которые подталкивали их вперед. Астартес продолжали толкать, задние ряды наваливались на спины идущих впереди, и вот наконец показались первые легионеры братской роты.

Магон выглянул в щель между щитами, пытаясь высмотреть знаки различия Пожирателей Миров, которые выстояли посреди хаоса битвы. Боковым зрением он заметил вспышку хлестнувшей цепи и обнаружил ее хозяина — бойца с символикой командира отделения на доспехах.

— Сержант!

Легионер придавил сабатоном грудь геннца и рывком выдрал шипастое оголовье метеоритного молота из месива, которое осталось от лица лжечеловека. Потом сержант в заляпанном охряными пятнами доспехе развернулся и оценивающе поглядел на Магона и его клинообразный строй.

— Приветствую, центурион, — сказал он со звенящим спокойствием прирожденного воителя.

Говоря, он не прекращал биться, и его оружие на цепи с хрустом выбивало дух из фигур в балахонах, окруживших его плотным кольцом.

— Где твой капитан? — спросил Магон, велев роте пробиваться ближе. — Где Барка?

— Погиб, — ответил сержант. — Мы нарвались на крупное скопление противников, слишком крупное. Мы не могли поднять руки с клинками — вот сколько их было. Они хлынули на нас, как океан, и многие пали, Барка одним из первых.