– Ничего, кроме того, что я смогла расслабиться. После окунания в первородное пламя, я сразу оказалась в столице, на отборе. Когда бы я о личном поговорила с бабушкой? Или Марком? А с тобой... – я пожала плечами, неужели он сам не понимает, что не вызывал во мне доверия? – И разве это имеет какое-то значение? Разве я обязана делиться личным с Владыкой или тарианом? Тем более вы все возненавидели мою маму и вряд ли бы стали искать со мной ответы, почему она погибла, почему утратила драконью суть и почему дав мне жизнь, лишила инициации.

– Эстель, посмотри на меня. – Глухо попросил мужчина и я не стала противиться его просьбе.

– Я признаю, что виноват, что был слеп и оглушен гордыней, что мое поведение в нашу первую встречу было продиктовано не только желанием сохранить тебе жизнь, но злостью на Мариэлу, ведь я никогда не понимал ни ее, ни причин ее поступков.

– Я...

– Подожди, Эстель, я прошу меня выслушать. Пожалуйста.

Что-то в голосе мужчины заставило меня вздрогнуть. Мне кажется, он со мной еще ни разу таким тоном не говорил. Нормальным. Человеческим. Усталым и вместе с тем, словно ожидающим чего-то.

– Я был не прав. Мне бесконечно жаль, что я не справился со своими эмоциями, не смог достойно встретить свое прошлое, был не готов к такой правде. Я не должен был оскорблять Мариэлу и твою память о ней. И прошу за это прощения. Не как тариан, как мужчина.

Я знала, что сейчас смотрю на тариана широко распахнутыми глазами. Меньше всего я ожидала услышать подобное. Точнее нет, он уже признавал, что был не прав. Но делал это не так. Словно одолжение, словно просто признание своих ошибок. Без чувств. А сейчас... Все совершенно иначе!

– Мы с тобой в этом похожи. Для тебя чужды традиции и драконий уклад, ты росла в дали от нас. И ошибки мы совершаем одинаковые, судим сразу и сгоряча, пока нам не объясняют, не приводят аргументов. Ты в отношении всего драконьего народа, я же в отношении твоей мамы, а там и всего рода де Лавер.

Если смотреть под этим углом, то возразить мне нечего, Аллиан был прав. В этом мы с ним действительно похожи.

– Я же рос в полном соответствии традициям, и Мариэла никогда в них не вписывалась. Она была другой. И драконица, и не драконица. Ты знала, что твоя мама летала только по необходимости?

– Как это? – хрипло переспросила. – Но полет... Это же...

Хотелось сказать многое, но в горле пересохло, а мысли спутались. Как объяснить то, что чувствуешь, когда паришь над землей? Как передать весь спектр ощущений в паре слов? Это же необъятное!

– Свобода, – подсказал тариан. – Свобода, безграничная любовь и счастье. Неотделимая часть нас. Но Мариэла не любила летать.

– Но...

– Она никогда не шалела в небе, никогда не поддавалась эйфории, хотя участвовала и в играх, и совершала ритуальные полеты. Твоя мама владела стихией воздуха, но даже это не сблизило ее с небом. Именно с этого отличия ее начали называть чудачкой, а после того, как она начала говорить о снах, своих пророчествах, которые не сбывались, непонимание усугубилось.

– Мама никогда не обращала внимания на чужое мнение, и я знаю, что она верила тому, что видела. Богиня не могла ее обидеть, не могла ей солгать, жрица – это проводник божественной силы, земное воплощение.

– Да, старшие жрицы – проводники воли, священные сосуды богини. Все так, Эстель. И мы слишком привыкли полагаться на их силу, на то, что им ведомо больше, но постоянные просчеты Мариэлы, привели к тому, что ей перестали верить, перестали прислушиваться и просто слышать. Верить и понимать, за что же богиня продолжает ее любить и выделяет среди всех прочих.

– Ты...– я закусила губу, пытаясь сдержать слезы, – ты нашел ответ, почему так вышло?

– Мне кажется, что да. Сейчас я понимаю, что произошло. И думаю, если ты поделишься воспоминанием о встрече с богиней, смогу сказать точнее.

Я вздрогнула. Неужели он хочет залезть в мою голову?

– Мариэла не смотря на свою связь с богиней, сильную связь, могла ошибаться в трактовании своих видений. Полагаю, она путала время. Что-то из того, что показывала богиня – было о прошлом, что-то – из далекого будущего, а то, что было настоящим... – Тариан замолчал, на миг прикрыл глаза. – Мариэла исполняла сама. Исполняла так, как чувствовала, подводила других к нужному результату. Возможно, именно на настоящее был возложен запрет от самой богини.

– Печать молчания?

– Да, а возможно и с настоящим Мариэла не справлялась. И все, к чему она вела, выходило совершенно не так, как должно. Вряд ли твоя мама думала о том, что долгие годы ее род станет всеми презираемым и будет удерживать свои позиции упрямством и могуществом Лекроя, твоего прадеда.

– А может и знала, – покачала я головой. – Может, она специально стала центром конфликта, чтобы нечто другое им не стало?

– Манипулировать твоя мама умела. – Признал Аллиан и нахмурился. Наверняка пытался вычислить то, что могло стать причиной конфликта помимо отказа жрицей выйти замуж за тариана. – Но я уверен, что она часто ошибалась именно в трактовании того, что ей показывала богиня.