Фрэнни вдохнула и выдохнула, создав маленькое белое облачко в ледяной темноте.
– Ух ты, там было теплее.

– Да.

Засунув руки в карманы, я тоже сделала несколько глубоких вдохов, надеясь, что они успокоят мои расшатанные нервы.

– Но ты не упал с крючка. Я все еще хочу потанцевать с тобой. Она легонько толкнула меня локтем.

– Я не уверен, что это хорошая идея.

Она повернулась ко мне лицом.
– Почему?

– Потому что… Я заставил себя произнести слова, которых не чувствовал в своем сердце.
– Я думаю, нам стоит притормозить. Остыть.

Она слегка покачала головой.
– Что? Откуда это?

– Я просто думаю, что мы движемся слишком быстро.

– С каких пор?

Я пожал плечами.
– С прошлой неделе.

– Я не понимаю. В среду в твоем офисе все было хорошо. С тех пор я тебя почти не видела.

– Это часть проблемы, Фрэнни. Мы даже не можем видеться друг с другом. Это слишком сложно, когда все время приходится увиливать. И это нечестно по отношению к тебе.

Она снова покачала головой, и в ее глазах заблестели слезы.
– Я тебе сто раз говорила, я не против.

– Ну, я против. Я не могу так больше продолжать. Из-за этого я чувствую себя дерьмом. Я не могу быть тем, кого ты заслуживаешь и тем в ком нуждаются мои дети. Я просто не могу. Я чувствую, что меня разрывает на две части.

– Но Мак, - сказала она, и слеза потекла по ее щеке.
– Я люблю тебя. Я не могу просто уйти.

Меня как будто ударили кувалдой в грудь.
– Не говори так. Это только усугубит ситуацию.

– Но это правда, - она рыдала.
– Я за всю свою жизнь никогда и ни к кому не испытывала таких чувств.

– Ты еще так молода, Фрэнни. Ты еще встретишь кого-нибудь, кто сможет стать для тебя тем, кем ты хочешь.

– Я хочу тебя, ты, большой придурок, - сказала она, собираясь вытереть глаза, но с трудом освобождая руку от длинных рукавов моего пиджака.

Наконец она сдалась, и слезы потекли свободно, а я стоял там беспомощный и злой. От одной мысли о том, что она может быть с кем-то другим, мне хотелось ударить кулаком в стеклянную дверь сарая.

– Ты думаешь, что хочешь меня, но это не так, - сказал я ей.
– Ты видишь куда, это все идет, Фрэнни? Когда это закончится? Потому что это должно когда-то закончиться.

– Почему?
– всхлипывала она.

– Потому что ты хочешь того, чего я не могу тебе дать.

– Например?

– Ты хочешь мужа. Ты хочешь детей. Я покачала головой.
– Я никогда больше не женюсь, и у меня уже есть дети.

– Я никогда даже не поднимала эту тему, - сказала она, наконец, достав руку из рукава моего пиджака и проведя запястьем под носом.

– Но это правда? Ты завидуешь Райану и Стелле. Ты видишь, как легко все может быть. Ты хочешь этого совместного будущего, и у тебя должно быть все, что ты хочешь. Я просто не могу быть частью этого, и когда ты поймешь это, ты уйдешь.

– Ты хотел сказать, что ты не хочешь.

– Что?

– Ты не хочешь быть частью этого. Она сделала шаг ближе ко мне и посмотрела мне прямо в глаза.
– Ты решил покончить с этим сейчас, потому что предпочитаешь остаться один, а не рисковать будущим из за меня. Ты боишься.

Я вздрогнул.
– Я реалист. Я знаю, на что я способен, а на что нет. И девочки уже слишком привязались к тебе. Что с ними будет, когда все развалится? Они будут опустошены. Они будут ненавидеть меня.

– Не вини в этом девочек, - сказала она, снимая пиджак и пихая его в меня.
– Дело в тебе.

– Фрэнни, перестань. Я не хотел, чтобы все было так.

Но она повернулась, открыла дверь и исчезла в сарае.

Повесив голову, я стоял там с пиджаком в руках и говорил себе, что поступил правильно - для своих детей, для Фрэнни, для себя.

Но я никогда а жизни не чувствовал себя хуже.

* * *

Каким-то образом я выдержал почти весь прием, но сразу после девяти я сказала Вудсу, что мне пора идти. Я придумал историю о том, что одна из девочек плохо себя чувствует, но, думаю, он понял, что это чушь. Однако он ничего не сказал, просто обнял меня и сказал, что позвонит мне, как только они со Стеллой вернутся из медового месяца. Я поздравил их обоих, поцеловал Стеллу в щеку и ушел. Я понимал, что имела в виду Фрэнни, когда говорила, что завидует им. Я тоже завидовал.

Мое пальто было в моем кабинете, поэтому я перешел через дорогу и пошел за ним. Пока я был там, я опустился в кресло и посидел в нем некоторое время, чувствуя себя опустошенным и подавленным. Казалось невозможным, что всего несколько дней назад я держал Фрэнни прямо здесь, на этом столе, не заботясь ни о чем, кроме того, чтобы она чувствовала себя потрясающе. А теперь посмотрите, что я натворил.

Я должен был быть умнее.

Зажмурив глаза от воспоминаний о ней и обо всем хорошем, что она принесла в мою жизнь, я вскочил со стула, перекинул пальто через руку и ушел.