Вудс провел рукой по волосам.
– Она, наверное, отлично ладит с детьми.

– Да, - уныло сказал я.
– Они от нее без ума.

– А они знают о вас двоих?

Я покачала головой.
– Пока нет. Прошло всего несколько недель. Но становится все труднее и труднее скрывать это от них, тем более что она бывает в доме несколько дней в неделю. И я знаю, что она хочет им рассказать.

– Но ты не хочешь?

– Нет. Я не хочу, чтобы они чувствовали, что моего внимания будет меньше, я не хочу вносить серьезные изменения в их жизнь, когда у нас наконец-то все хорошо, и я не хочу, чтобы они привязались к идее, что она будет рядом всегда, - сказал я, набираясь сил.
– Потому что это не так.

– Откуда ты знаешь?

– С чего бы ей быть? Я не могу дать ей то, что она хочет.

Он снова отхлебнул пива.
– Чего она хочет такого, чего ты не можешь ей дать?

– Времени. Внимание. Будущего. Я точно знаю, что она хочет мужа и детей. Я не могу быть таким парнем для нее. Я никогда больше не женюсь.

– Ты сказал ей об этом?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я мудак.

– Ну, это понятно, но...

Я не мог даже засмеяться.
– Потому что я не хочу ее отпускать. Это так неправильно на многих уровнях, я знаю это, но это также так чертовски хорошо. И не только секс, хотя он и невероятен. Она такая молодая, горячая и - я силился подобрать правильное слово - "с энтузиазмом".

Вудс разразился смехом.
– Тебе определенно не нужен секс без энтузиазма.

– Но это то, к чему я привык. Неинтересный, не возбуждающий, без энтузиазма, обязательный секс с кем-то, кому на самом деле было на меня наплевать. Она даже не знала меня.

– Нет?

Я покачал головой.
– Нет, все так быстро вышло из-под контроля, когда Карла забеременела, а я отслужил три тура практически один за другим, и внезапно у нас стало трое детей, ипотека и запас обид , которые можно было использовать друг против друга.

– Тяжело.

Я сделал еще один глоток своего пива.
– Все всегда было связано с Карлой - чего она хочет, чего она не получает, что я делаю неправильно как муж. С Фрэнни все по-другому. Она хочет узнать меня. С ней так легко. Она любит девочек. Она мирится со многими вещами, с которыми никто другой не стал бы мириться. И... Я глубоко вздохнул.
– Она готовит.

Она, блядь, приходит и готовит для нас, потому что я слишком невежественен и замучен, к концу дня чтобы понять, как накормить моих детей здоровой едой.

– Звучит так, как будто тебе стоит держать ее рядом.

Я покачал головой.
– Я не могу позволить ей тратить на меня свое время. Слишком много сложностей: дети, Карла, которая усложняет все на каждом шагу, и то, что скажут люди, и то, чего она хочет в будущем.

– Что скажут люди?
– спросил Вудс.

– Ты знаешь. Они просто будут сплетничать. Я провела рукой по волосам.
– Они скажут, что я трахаюсь с няней, и она намного моложе, и мой развод едва ли окончен, и это нечестно по отношению к детям, и я просто пользуюсь ею, и...

– К черту все это, - категорично заявил Вудс.
– Любой, кто тебя знает, поймет, что это полная чушь. И с каких пор тебя вообще волнует, что говорят люди?

– Я не могу так поступить с детьми и Фрэнни. Это касается не только меня.

Вудс выдохнул и поднес свой бокал ко рту. Отпив немного, он поставил его и посмотрел на меня.
– Помнишь, что ты сказал мне после того, как я порвал отношения со Стеллой?

– Что ты вел себя как кретин?

– Да, и ты, кстати, тоже, но ты также сказал кое-что еще, что я запомнил на всю жизнь.

Я сел прямее.
– Что?

– Ты сказал что-то вроде: "Если бы у меня был человек, которому я доверяю, который меня понимает и печет для меня пироги, секс мог бы быть даже второстепенным, я бы женился на ней завтра".

Нахмурившись, я снова опустился на стуле.
– Но наши ситуации совсем не похожи. Я имел в виду, что я бы сделал это на твоем месте. Мне нужно думать о детях.

Вудс бросил на меня взгляд, который говорил, что это чушь, но ничего не сказал. Он просто поднял свое пиво и сделал еще один глоток.

– И я думаю о Фрэнни тоже. Я позволяю ей верить, что это может куда-то привести, хотя знаю, что это не так. И чем дольше это будет продолжаться, тем хуже будет для всех, когда это закончится. Девочки уже слишком привязаны к ней. Опасно быть настолько привязанным к кому-то.

– И что ты собираешься делать?

Мое нутро скрутило. Я должен порвать с ней. Ради детей.

Вудс замолчал на мгновение. Затем он сказал: Делай то, что должен, Мак. Я просто хочу сказать еще кое-что, а потом замолчу. Потому что это, вероятно, тебя разозлит, но нам всем нужен один мудак в нашей жизни, который говорит то, что должно быть сказано.