– Дуриан? Обойдусь.

– Не лишай меня удовольствия влить в тебя эту гадость. Я ведь тебя этого удовольствия не лишила.

– Это был твой выбор, пусть и моё предложение, – пожав плечами, Дикая отставила баночку с напитком в сторону.

– Знаешь, в один из первых дней в Паддоке я подумала, цитирую: “Когда-нибудь эта самовлюблённая мелочь у меня точно допрыгается. Заставлю траву есть”.

– Ну я бы не обозначила Вывода самовлюблённой мелочью…

– Смешно, – я неподдельно ухмыльнулась.

– Знаешь, огонь в волосах…

– Что? – я оборвала её на полуслове, не поверив в услышанное. Она одарила меня непонимающим взглядом. – Как ты меня назвала? “Огонь в волосах”?

– И?.. Чего так на меня смотришь?

– Меня так называл… Один человек, – я поджала губы. В груди защемило.

– Логично называл, – спустя пару секунд утвердила собеседница. – У тебя ведь огонь в волосах.

– Да, наверное…

– Расскажи о своём прошлом. Какие-нибудь яркие моменты, – с этими словами она начала кусать мясо.

Прежде чем начать, я немного подумала..

– Когда случилась Первая Атака, мне было семнадцать лет… – Я запнулась. Как же давно это было. Целое тысячелетие назад – не меньше. В грудной клетке снова защемило. – Вскоре после Первой Атаки появились Неуязвимые и Уязвимые, среди Уязвимых возникли трапперы, трапперы стали объединяться в коалиции… Трапперские коалиции – отборнейший отстой. Даже пятая коалиция была такой себе…

– Прикольно, – Дикая смотрела как будто сквозь меня. – Я вообще не понимаю, о чём ты толкуешь. Ни единого слова не ясно. Сплошные союзы между не пойми что значащим бла-бла-бла.

– В подробностях и с разъяснениями мою историю долго рассказывать бы пришлось, – в ответ ухмыльнулась я. – Книги две минимум понадобилось бы.

– Ладно, а где ты жила после этой твоей Первой Атаки? Дом у тебя был?

– Был. Большой. От отца и его новой жены остался. А потом был Подгорный город.

– Ты уже упоминала его.

– Да. Я думала найти в нём спасение, но в итоге попала в очередную мясорубку, состоящую из сплошной бюрократии и жажды власти. Человечество, видимо, не изменить даже реальной угрозой глобального вымирания.

– Исходя из твоих описаний, мой Рудник совсем не похож на твой Подгорный город.

– А мне кажется, что любой социум одинаков, если не смотреть по верхам, а копнуть глубже. В любом социуме всё зиждется на жажде: власти, богатства, любви, популярности, времени…

– Согласна. Но в Руднике не всё так запущено.

– Ты так говоришь потому, что Рудником правит твой дядя.

– Он мне не родной. И Беорегард не просто правит Рудником. Он его построил. Спас в этом месте от Стали многотысячное население. Так что мои уважение и гордость не беспочвенны. – В ответ на эти слова я лишь пожала плечами. – Однажды в Паддоке ты говорила мне о том, что якобы память у тебя настолько хорошо сохранилась, что ты помнишь всё до мелочей вплоть до своего попадания в криокапсулу. На этом моменте своего рассказа ты запнулась. Подозреваю, заморозилась ты не по собственному желанию.

– Надо же, какая проницательность, – я попыталась съязвить, но мою остроту пропустили мимо ушей.

– Расскажешь?

– У меня сестра… Была. – Я сдвинула брови. Да, всё верно сказала. Не есть – была. – Мы вместе пережили многое, справились с кучей всевозможного дерьма, выживали плечом к плечу, а потом… Случился Подгорный город. Она меня приревновала к социуму. Возможно, она немного свихнулась в нашей изоляции и ежедневном сосредоточении на выживании. В общем… Она запудрила мне мозг совершенно идиотским разговором, а потом, когда я того не ожидала, ударила меня электрошоком.

– Воу! Жёстко.

– Жестче то, что пока моё тело корчилось в конвульсиях, она упаковала меня в криокапсулу.

Дикая несколько секунд смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а потом вдруг спросила:

– Ты вообще уверена в том, что она тебе сестра?

– Да.

– Разные родители?

– Нет.

– Мать изменяла отцу?

– Эй…

– Нет, серьёзно, в этой истории концы с концами не сходятся.

– Сразу видно, что ты не знаешь, что такое родная кровь. Именно родные люди обычно и не стесняются демонстрировать тебе свои самые скверные из всех возможных сторон. Поэтому часто случается, что чужие люди могут быть друг другу роднее родных. Понимаешь?

– Безусловно, – она так уверенно кивнула головой, что я немного удивилась её уверенности. Спустя несколько секунд она решила продолжать интервьюировать меня. – Это она называла тебя огнём в волосах? Твоя сестра? – с этими словами она отбросила в сторону голую косточку и вдруг начала перемещаться к выходу. Видимо ей захотелось подышать более свежим воздухом.

Дождавшись, когда она поудобнее усядется, я ответила:

– Нет, так называла меня не она… Называл Конан.

– Ты всегда говоришь об этом Конане с таким придыханием, что не остаётся сомнений в том, что ты влюблена в него, – довольно ухмыльнулась собеседница.