Когда она проснулась, перед ней стоял Грант Шеридан. Джонна попыталась встать, чтобы не сидеть перед ним в такой унизительной позе, но он положил руку ей на плечо.

— Не беспокойтесь, — сказал он. — Я не хотел вас будить.

— Вы только что пришли? — Она бросила взгляд мимо него на большое, заглубленное в стене окно, выходящее на улицу. Тяжелые бархатные занавеси были опущены, но через золотую бахрому было видно, что уже почти стемнело. — Сколько времени?

— Седьмой час, — ответил Грант. — Я приехал около получаса назад.

Встревоженная Джонна села, стряхнув с плеча его руку.

— Не нужно было давать мне спать, — сказала она. — Я же сказала вашему человеку, что могу ждать не более тридцати минут.

— Он не знал, как ему поступить. Вероятно, вы так выглядели, что он решил дать вам поспать.

Джонна сняла компресс с лодыжки и положила ноги на подлокотник дивана. Она спала так крепко, что даже не слышала, входил ли кто-нибудь в комнату. На столике рядом с диваном стоял обещанный лакеем чай, холодный как лед. Джонна устало потерла виски.

— Пошлите, пожалуйста, кого-нибудь сказать моему кучеру, что мне нужно ехать.

— Я отослал его домой. Сказал ему, что сам отвезу вас обратно.

Этот ответ не столько удивил, сколько расстрой Джонну.

— Напрасно вы это сделали, Грант.

— Простите, — ответил он, но в голосе не слышались извиняющиеся нотки, — но что сделано, то сделано, не так ли? — Грант повернул медную рукоятку на настольной лампе и покрутил фильтр. Круг теплого света стал шире и озарил поднятое лицо Джонны. — Может быть, вы сообщите мне цель вашего визита? Насколько мне известно, «Охотница» вошла в гавань сегодня рано утром. Если бы я был в гавани, я бы вас встретил. Могу ли я надеяться, что ваш поспешный приезд в мой дом означает желание увидеть меня? — Он вгляделся в ее неподвижное лицо. — Однако это не так, — спокойно подытожил он.

Джонна смотрела, как Грант направился к маленькому раскладному столику у стены. На нем стояло несколько графинов с напитками. Открыв один из них, Грант налил в стакан какую-то жидкость бледно-янтарного цвета. Он поднял стакан, шутливо приветствуя гостью, но у нее хватило такта отвернуться. В голосе Джонны прозвучало искреннее сожаление.

— Я никогда не хотела причинять вам боль, — сказала она. — Я много раз пыталась объяснить вам, что у нас с вами нет будущего. Я считала, что мы могли бы оставаться друзьями-конкурентами.

— Но не просто друзьями, да? — спросил Шеридан напрямик. — Вы полюбили Декера Торна?

— Я вышла за него замуж.

Хотя сердце у Гранта сжалось, мыслил он четко:

— Для вас это вещи разные?

Джонна не ответила на этот вопрос.

— Я вышла за него замуж, — повторила она. — И пришла к вам, чтобы сообщить об этом.

Грант кивнул и осушил третий стакан, не сводя с нее глаз.

— Вы не хотели, чтобы я узнал это от кого-нибудь другого, верно?

— Да, это так.

— Следуя собственному кодексу чести.

Джонна покраснела, услышав этот язвительный, почти злобный голос. Этого она не заслужила. Она чуть вздернула подбородок.

— Я пытаюсь поступать правильно, Грант. Мне не нужно, чтобы вы меня прощали. Я не сделала ничего дурного. Если вы больше не хотите поддерживать со мной знакомство, что ж, значит, таков ваш выбор.

Грант засмеялся. Потер с рассеянным видом подбородок. Память о полученном от Декера ударе была еще свежа, хотя синяк давно прошел.

— Как позволит вам муж, — проговорил он презрительно.

— Декер здесь не распоряжается. — Джонна встала. Она почти не могла ступить на подвернутую ногу, и ее воинственная поза была несколько подпорчена тем, что она чуть-чуть покачнулась, стараясь сохранить равновесие. — Я по-прежнему во многом самостоятельна.

Грант задумчиво смотрел на нее поверх своего стакана. Его могучие плечи слегка расслабились, хотя темные глаза сузились.

— Да, — тихо проговорил он. — Так и есть. У Декера нет никакого представления, как вами управлять.

Ухватившись за изогнутый подлокотник, Джонна обрела устойчивость.

— Мне не требуется, чтобы мной управляли, Грант, и я нахожу, что с вашей стороны весьма гадко так думать. Вы всегда считали, что мной нужно как-то руководить, и это только отталкивало меня от вас. Я понимаю, что я вас огорчила. Но если вы помните, я никогда не давала вам повод для надежды. Я всегда была честной с вами, говоря, что наш брак невозможен. Вы же никогда не были честны перед собой.

Поставив стакан, Грант подошел к Джонне поближе. Она стояла неподвижно, в фиалковых глазах застыл вопрос. Грант поднял руку и дотронулся до ее щеки.