Парень вдруг просиял, словно я оказалась лучом надежды, искомой опорой, самой явившейся к нему домой.

— Проходи, — он приглашающим жестом указал внутрь.

Спасительное тепло приятно согрело щеки и руки. Я сняла верхнюю одежду и повесила на крючок.

— Соболезную, — выдала, так и стоя возле вешалки, чувствуя странную неловкость между нами.

— Спасибо, — Питер слабо кивнул.

— Кстати, — я зарылась в карман куртки. — Филипп утром заходил в бар, видимо, искал тебя, чтобы передать.

Выудив шуршащую упаковку конфет, протянула ее парню.

— Миссис Дуглас не забывает обо мне, — он взял конфеты. — Всегда покупает мне их, когда ездит в Чикаго, — Питер развернулся. — Пойдем.

Его высокая фигура маячила передо мной, скромно крадущейся следом. Коридор вывел нас в гостиную, освещенную лишь изогнутым торшером в углу. Его понурая голова бросала причудливые тени из-под цветастого пластикового абажура, погружая комнату в немного интимный теплый свет. Торшер напоминал увядший цветок, загрустивший по своей хозяйке и отдающий последние крохи былой красоты миру.

Я огляделась, изучая обстановку. До этого я ни разу не была дома у Питера. Жилье выглядело скромным, но довольно ухоженным. Парень положил конфеты на низкий столик у дивана. Сесть мне помешал телефон в заднем кармане джинсов, который я едва не раздавила. Подпрыгнув, я достала его и с удивлением поняла, что из-за холода батарея разрядилась быстрее, чем обычно.

— У тебя нет зарядки? — я помахала смартфоном. — А то останусь без связи.

— Да, конечно, — учтиво ответил Питер.

Он вышел из гостиной на кухню. Послышался шорох. Я быстро набрала сообщение перед тем, как расстаться с телефоном.

13:43

Я:

У Питера умерла мать. Я у него дома, пришла поддержать.

Ответа не было. Похоже, Люцифер был очень занят.

— Давай я поставлю.

Вернулся Питер. Он протянул ко мне руку, ожидая, когда я отдам ему смартфон. Ответное сообщение все не приходило. Я нехотя отдала телефон, который парень оставил заряжаться на тумбе у дальней стены, и скромно села на край мягкого дивана. Бывший коллега сел рядом, более расслабленно откидываясь на спинку, одаривая меня открытым заинтересованным взглядом.

Между нами вновь появилась гнетущая неловкость. Почему-то находиться дома у Питера вдвоем оказалось немного некомфортно. Я никогда не рассматривала его как объект любовного интереса. Он был совершенно не в моем вкусе. На работе у нас не случалось неудобных ситуаций, даже когда наши ночные смены совпадали и мы оставались только вдвоем.

Ладони вспотели от напряжения. Я начала вытирать их о джинсы. Потом переключилась на влажные волосы, принимаясь прочесывать их пальцами. Они растрепались и начали виться, раздражая меня.

— В общем, я утром пошла забрать вещи с работы, — говорить пришлось с невидимой точкой на полу. Смотреть в глаза Питера я не осмеливалась. — Джино рассказал мне о случившемся. Я сразу вспомнила, как потеряла родителей, — я нервно заерзала на месте, растирая между пальцев влагу с волос. — Мне, конечно, лет было меньше. Но все равно терять близких тяжело, — натужно вздохнула, мысленно отругав себя за сердобольность, из-за которой я теперь в столь неловкой ситуации. — А ты тут совсем один. Мы вроде как работали вместе целых два года.

Я несла несуразный бред, чтобы заполнить возникшую тишину, пока Питер молчал.

«Скажи уже что-нибудь, господи».

— Мне приятно твое беспокойство, — вдруг совершенно ровно ответил он на мою сбивчивую речь.

Мне вдруг стало немного спокойнее. Правда, что еще можно сказать, я так и не придумала. Пожалуй, можно было ограничиться соболезнованиями по телефону. Жаль, что подобная мысль пришла слишком поздно.

— Значит, Чикаго, — перескочил с темы смерти своей матери Питер с такой легкостью, будто она не имела для него никакого значения.

Я осмелилась посмотреть на парня. Он сидел в непринужденной позе, закинув руку на спинку дивана, изучая меня любопытным взглядом.

— Вроде того, — я моргнула, не понимая, почему он вспомнил причины моего отъезда в такой момент. — Мы с Люцифером… как-то… закрутилось все и… — я сбивчиво силилась пояснить что-то, нужные слова никак не находились. — Новая жизнь и все такое, — выдала я на одном дыхании, натянуто улыбаясь.

— Понимаю, — пространно ответил Питер. Его губы растянулись в искусственной жутковатой улыбке. — Хороший город.