— Бывал в Чикаго?

— Проездом, — небрежно кинул он в ответ.

Я молчала, продолжая трепать завитки почти высохших волос и лихорадочно генерируя повод поскорее уйти.

— Может перекраситься, — вдруг брякнула, глазея на свои волосы так, будто первый раз их видела. — В белый, к примеру. Как там назывался фильм?.. — я щелкнула пальцами. — «Джентльмены предпочитают блондинок».

Питер вдруг молниеносно изменился в лице. Его глаза блеснули недовольством на грани с паникой. Он поджал губы и гневно нахмурился.

— Даже не думай, — парень так резко придвинулся ближе, что я никак не успела среагировать. — У тебя потрясающие волосы, — он поднял руку и бесцеремонно начал гладить мои пряди, рассматривая их почти любовно. — Тебе очень идет.

«О, нет! Он что, клеится ко мне?»

Я с трудом сглотнула, столбенея от неожиданного флирта.

— С первого дня, как ты появилась в баре, я все смотрел на тебя, — вдруг начал парень. — Ты невероятная. Мечта, — Питер покатал слово на языке, смакуя, словно изысканный напиток. — Ни одна моя девушка не была так хороша, как ты.

Воздух в комнате резко закончился. Мне стало трудно дышать. На меня нашло полнейшее отупение. Понимание дальнейшего конфуза, когда придется сказать, что между нами ничего не возможно, встало желчной тошнотой в горле.

Зачем он решил признаться в своих чувствах именно сейчас? Когда я увольняюсь, уезжаю, люблю другого человека и вообще, пришла утешить его после смерти матери.

— За последние сутки моя жизнь обрела новые краски, — Питер рассеянно улыбнулся и забегал взглядом по комнате. — Мама кое в чем призналась мне перед смертью. Пришла в себя и... — он задумчиво потер лоб. — В принципе, я догадывался о том, что мой отец мне неродной. И кто мой настоящий отец, — парень странно засмеялся. — Выходит, у меня есть брат.

— Мне кажется, я не совсем понимаю тебя.

Его попытка посвятить меня в свои тайны и откровения о чувствах обрушились мощной лавиной паники. Я растерялась от неожиданности.

Парень придвинулся еще ближе, молчаливо заглядывая мне в глаза, будто собирался поцеловать. В этом взгляде было нечто такое, из-за чего я не могла отвернуться, вынужденная ждать дальнейших слов, однозначно сделающих происходящее еще более неловким.

***

Вэнди устроилась в широком белом кресле напротив меня. Она медленно курила тонкую ментоловую сигарету, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу на подлокотнике.

Я не торопил ее, хотя предпочел бы быстрее узнать суть истории и вернуться в Линден. Наверняка на трассе движение затруднено непогодой и снежной кашей, покрывшей дороги.

— Почему вы решили узнать историю с моей стороны? — девушка выпустила колечко дыма, с прищуром осматривая меня.

Она была очень похожа на свою мать. Такие же черты лица, только моложе. Тонкие запястья, длинные пальцы, которые нервно сминали край фильтра.

— Боюсь, участники с другой стороны могут быть не совсем объективны, — увильнул я от подробностей бесед с троицей.

— М-м-м, — Вэнди глубоко затянулась, бесцельно рассматривая свои ногти.

За последние минут десять слов было сказано мало. Мы больше молчали, оценивая друг друга с немым интересом.

— Почему вы считаете, что я открою вам нечто такое, что поможет в расследовании, — девушка прикусила губу. — Не вижу связи.

Ее попытка оттянуть момент рассказа уже порядочно раздражала меня.

— Расскажите вашу версию, — я постарался скрыть внутреннее напряжение. — Есть вероятность, что вы знаете нечто такое, для вас несущественное, а для меня критически важное.

Вэнди потушила сигарету, сразу же взяла новую, и я сам готов был закурить, унимая нервозность. Девушка отрешенно уставилась в окно, на слепящий белый горизонт.

— Сейчас у меня другая жизнь, — зашла она издалека. — Хорошая должность, место в обществе, — левая рука взметнулась вверх. — Свадьба на носу, — на безымянном пальце блеснуло золотое кольцо с приличного размера камнем.

— Разговор останется строго между нами.

Девушка все также не смотрела на меня, опустила руку и стала мелко покачивать ступней.

— В колледже я вела не самый подходящий для молодой девушки образ жизни, — Вэнди надула губы. — Освободилась из-под родительской опеки и отрывалась, как могла.

В кармане пальто глухо завибрировал телефон. Я не стал читать сообщение, боясь спугнуть настрой на откровение.

— Алкоголь, мальчики, — она скосила на меня глаза. — Наркотики.

Я не выражал никаких эмоций, стараясь оставаться беспристрастным.

— В тот период мне нравился Питер Джефферсон. Питти, как звали его друзья, — девушка ностальгически улыбнулась. — Он был такой загадочный и довольно симпатичный. Блондины в моем вкусе. Но он не обращал на меня ровным счетом никакого внимания. Я старалась постоянно оказываться на всех тусовках, куда он ходил, крутилась рядом в надежде, что Питер обратит на меня внимание. В итоге мной заинтересовался его друг. Филипп.