Баст ухмыльнулся.

— Теперь ты сможешь увидеться с ней.

Я покачал головой.

— Если бы она хотела увидеться со мной, то ответила бы на сообщения. Она бы ответила на звонки или перезвонила бы. Она бы сказала, что переезжает. — Я, полностью раздавленный, поплелся наверх, игнорируя попытки Баста воззвать к разуму.

Но мне было плевать.

На следующее утро меня разбудил стук кулака в дверь, я взглянул на часы — девять часов восемь минут.

— Что? — прорычал я.

— Поднимай свой унылый зад с кровати, жалкий ублюдок, — прозвучал голос Баста. — К тебе кое-кто пришел.

— Если это не Джэк Дэниелс собственной персоной с бочкой бурбона, то мне насрать. — Я перевернулся на кровати и накрылся одеялом с головой.

— Тебе не насрать, поверь, — ответил Баст.

— Что ты, мать твою, вообще знаешь?

— В данном случае знаю больше, чем ты.

— Зейн, поднимайся и выходи. — Это уже был Брок.

— Я думал, ты в Сиэтле с Клэр.

— Я был. Но вернулся и не один.

— Передай Клэр привет от меня, — сказал я. — А теперь заткнулись нахрен и оставили меня в покое.

— Ты откроешь дверь через три секунды или я ее выломаю и лично стащу тебя с кровати, — заорал Баст.

Я даже не удосужился встать.

— Я сломаю тебе коленные чашечки, если только попробуешь.

— Раз.

— Я серьезно, Бакс. Не надо. Ты сам покалечишься, а потом я сделаю тебе еще больнее.

— Два.

— Я серьезно, придурок.

— Три. — Тишина. — Окей, я ломаю дверь.

Я услышал грохот, а затем треск.

— Ох. — Бакс зашипел от боли. — Черт, нога, ай, ай-яй-яй, блядь, нога, сука, ай.

Я проигнорировал эти звуки.

Еще один удар и снова аханья Бакса, и я не выдержал и засмеялся.

— Ты даже хлипенькую дверь выломать не можешь с одного удара. Слабак.

И тут я услышал еще один голос. Более мягкий. Женский. Нежный, знакомый голос.

— Бакс, хватит. Рана опять откроется. Давай я попробую. Это в любом случае разговор только между нами. — Я услышал, как повернулась ручка двери. — Зейн? Это я… Мара. Открой, пожалуйста.

— Черт. — Выругался я под нос. — Ладно, иду, — сказал громче.

Я скатился с кровати, натянул шорты и открыл дверь, вздохнув в разочаровании, когда увидел, что произошло с деревянным полотном под ручкой, и открыл дверь.

— Нужно было пинать рядом с ручкой, — сказал я Баксу. — Замок — самая уязвимая часть двери.

Мара стояла прямо напротив двери, прекрасная, обескураживающая, и выглядела несчастной — прям как я себя чувствовал. На ней были обтягивающие черные леггинсы и розовый свитшот с круглым воротом с надписью "РОЗОВЫЙ" поперек груди и пара леопардовых мокасин.

— Привет. — Прошептала она, уставившись на носки своей обуви.

Я застыл, не зная, что сказать, что чувствовать и о чем думать в этот момент.

— Привет.

Наконец-то, она подняла на меня взгляд, и я увидел, что ее прекрасные серозеленокарие глаза были красными от слез.

Мне не понравился ни тон, с которым она сказала эти слова, ни то, что она сказала.

— Ладно. Входи.

Она прошмыгнула мимо меня в комнату и села на край кровати. Мара начала перекручивать пальцами ремешок на черной маленькой сумочке, которую держала в руках.

— Насчет того, что я не отвечала на твои звонки и смс…

— Я понял, что ты не хотела видеть меня.

Она протянула руку и ухватилась за мою ладонь.

— Нет, Зейн. Нет. Я потеряла телефон, и мне пришлось приобрести новый. Просто я считала… что ты бы в любом случае не позвонил мне, поскольку за полтора месяца так и не сделал этого.

— Так ты бы ответила на звонок?

Она кивнула.

— Конечно. Первый месяц мне было так хреново от того, что ты не позвонил и не написал.

Я застонал.

— Черт.

Она прильнула ко мне, положив голову мне на плечо.

— Ты ездил в Сан-Франциско, чтобы найти меня?

— Да, было дело.

После долгой, странной и тяжелой тишины Мара выпрямилась, расстегнула сумочку и вытащила что-то похожее на белую полоску с прозрачном зип-пакете.

— Нам нужно поговорить.

Мое сердце сжалось.

— Ты уже говорила об этом. Что… о чем нам нужно поговорить? — Я взглянул на ее руки и на предмет, что она держала. — Не о том, чтобы мы были вместе?