Мара шмыгнула носом.

— Я… Мне было так страшно, Зейн. И мне все еще страшно. Не знаю, как справиться с этим! Не знаю, как быть матерью. Черт, я даже не знаю, как быть чьей-то девушкой. — Она повернулась ко мне, приникла лицом к моей груди и задрожала. — Я думала, ты будешь в ярости. Боялась… что ты больше не захочешь видеть меня.

— Какого черта, я должен быть в ярости?

Она пожала плечами, бормоча мне куда-то в грудь.

— Я не знаю. Потому что связываю тебя по рукам и ногам. Отягощаю тебя ребенком, которого ты не хочешь. Ловлю тебя в ловушку. И… когда ты позволил мне уехать, не позвонив и не написав потом… Мне показалось, что с нами все кончено.

— Позволил уехать?

— Да, позволил мне уехать. Я провела всю ночь в надежде на то, что ты передумаешь. Знаю, это было глупо, но если бы ты попросил меня остаться с тобой, я бы осталась. Я ничего не сказала, потому что знала, насколько это глупо, но… мне так этого хотелось. Даже когда проходила контроль в аэропорту, то надеялась, что ты остановишь меня, но ты уехал, и я больше не получила от тебя весточки. Знала, что это глупо. Глупо было допустить даже мысль, что то, что было между нами, действительно… Я не знаю, стоило чего-то? Зачем я такому как ты? Зачем тебе привязываться к одной женщине на всю жизнь, когда ты можешь встречаться с новыми хоть каждый день?

— Мара, это не…

Она продолжила, проигнорировав мое возражение.

— И потом… потом мне было плохо, я подумала, что подхватила грипп или простудилась. А потом мне пришлось уйти раньше с работы потому, что меня тошнило весь день, я вернулась домой и увидела, как Клэр трахалась на нашем диване в гостиной с Броком. Твой брат. Моя лучшая подруга. Занимались сексом на моем диване. — Она вздрогнула. — А затем выяснилось, что это не грипп, а я беременна. Поэтому я должна была приехать. Мне нужно было тебя увидеть. Мне нужно… мне нужно было сказать это тебе лично. Потому что я… я должна была сказать тебе об этом лицом к лицу.

Я приобнял ее, когда она начала плакать. Дал ей выплакаться, поглаживая ее по голове. В конце концов, она успокоилась и отодвинулась от меня.

— Спасибо за то, что побыл жилеткой.

Я фыркнул.

— Мара, плакать из-за этого всего — это нормально. Я — мужчина, поэтому не плачу, но спроси всех моих братьев… последние два месяца я был несчастным засранцем.

— Отчасти мне жаль, что ты так себя чувствовал, но отчасти я рада, что тебе тоже было плохо, как и мне. Это странно?

— Ничуть не странно.

Она подняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Не могу понять, прикалываешься или ты серьезно?

— Я бы никогда не стал так шутить, Мара.

— Я не против, чтобы надо мной подшучивали, просто мне так… плохо, как от эмоций, так и от гормонов, иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю. Все эти мысли, что появляются в голове… Так будет все оставшиеся семь-восемь месяцев?

Я пожал плечами.

— Понятия не имею, я вообще ничего не знаю о том, как проходит беременность. — Я наклонил ее, чтобы она прилегла на кровать, приподнял ее толстовку повыше и взглянул на живот. — Сколько уже?

Она смотрела на меня, смущенная тем, что я положил руку на ее живот.

— Не думаю, что сейчас можно что-то почувствовать или увидеть, — ответила она. — Восемь недель. Очевидно, что это был тот раз, когда мы забыли про презерватив.

— Я думал, что ты на противозачаточных, или как их там называют.

Мара тяжело выдохнула.

— Я была. Но ни одно противозачаточное средство не работает на сто процентов. Всегда есть минимальный шанс забеременеть. Я даже слышала, что девушки беременели, принимая противозачаточные, а парень использовал презерватив.

— Жизнь всегда найдет способ появиться, — подытожил я.

Она закатила глаза.

— Как скажешь, Ян Малкольм.

Я засмеялся.

— Но правда ведь?

Теперь, когда Мара лежала на кровати, я заметил, что она была физически истощена. Темные круги под глазами, ее веки при моргании казались припухшими. Я потянулся, чтобы опустить свитшот, но она вцепилась в мое запястье и прижала руку к ее животу.

— Ты не расстроен? — Прошептала она, подглядывая сквозь полуопущенные веки.

Я отрицательно покачал головой.

— Нет, Мара, ничуть. — Я улегся на краю кровати возле нее. — Немного напуган, переживаю, не имею ни малейшего понятия о том, как быть нормальным парнем, и тем более отцом… Но я принимаю в этом участие, буду с тобой.

— Только пообещай мне… — Она замолчала на мгновение. — Пообещай мне, что если ты… если ты не захочешь иметь с этим дело, то не будешь притворятся и врать мне, ты не останешься со мной только потому, что будешь считать, что должен. Лучше уж не быть вместе, чем ты в какой-то момент сбежишь от меня… от меня и ребенка…