И о символах Новруза, по крайней мере трех: свеча, ибо связан с огнем, солнцем, которое, начиная именно с этого дня, становится все жарче, все горячей; сладости - к празднику пекут, приглашая соседа отведать, и каждый украшает пахлаву и шекербуру - вот они, на столах - своими особыми узорами, а узоры - не просто волнистые или прямые линии, ромбики и квадратики,- это линии судеб, линии благоденствия; и еще символ семени.

Насиббек тут же по-тюркски продекламировал знаменитое двустишие: Семени, сахла мени, илде гёярдерем сени,- и сам перевел: Семени, сохрани меня, тучными нивами взойдешь,- переиначил на свой лад,- летней порой.

– Да,- продолжил Нариман,- в каждом доме в праздник Новруз на столах и подоконниках зеленеют в блюдцах и тарелках проросшие пшеничные зерна, это и есть семени, символ будущего урожая, остроконечные, как пики, ростки устремляются к свету, возносятся к солнцу. В Новруз ходят в гости, одаривают друг друга сладостями, это день поминовения усопших, народ испытывается на сердечность, отзывчивость и милосердие, так было и так будет. Особый смысл приобретает праздник в наши дни - кровопролитий, вражды и ненависти, противостоя добром и жизнелюбием.

Вскоре гуляли на свадьбе: повезло Насиббеку - стал зятем великого тюрка Исмаил-бека Гаспринского. В Бахчисарайской мечети скрепили брачный договор кябин, свадьбы были и в девичьем доме, и в доме жениха, когда поехали в Баку.

Насиббек свидетель: по окончании университета сокурсники Наримана преподнесли ему в дар - за три года неутомимой борьбы с черносотенными профессорами - богатейший набор для акушерских операций, купленный за немалые деньги.

Еще вспомнил про письмо, точнее, короткую записку, полученную от Насиббека, вчера как будто было: выразил благодарность за некролог, написанный Нариманом по случаю смерти Исмаил-бека Гаспринского.

Его уход Нариман уподобил потере армией командующего в разгар сражения (идет мировая война, и батальные сравнения кстати).

Кто же теперь наша опора? Ныне, когда под гул злобных выстрелов, пулеметных очередей и винтовочных залпов, уносящих тысячи жизней, рушатся города, что будет с Бахчисараем, этим благословенным тюркским уголком земли?.. Как сложится жизнь тюрко-мусульманского мира, кто даст нам верный совет? Где та личность, которая бы объединила нас? Ключ тайных сокровищ, чистых помыслов? Перо, защищающее права тюрок, права мусульман в империи угнетения и рабства?.. Настала пора забвений и раздоров. Но если забудем такого человека, как Исмаил-бек,- грош нам всем цена.

Наш мир оскудевает: ушел Сабир, о ком российские мусульмане, увы, не слыхали, покинул мир Тукай, неведомый кавказским мусульманам, а теперь Исмаил-бек. Неужто канет в небытие? Если это случится, то мы достойны прозябания и некого нам винить, кроме самих себя.

Благодарность Айнуль-Хаят, которая приписала к посланию мужа: Он в Вас верил, мой отец. Очевидно, думает теперь, я не оправдал надежд Гаспринского. Что ж, время развело нас, каждому мыслится, что его путь верный, а кто прав, кто заблуждается - рассудит история.

Но Насиббек - глава республики, а ты? Кто ты? Трудно начать, надо найти нужный тон. Может, так и обратиться к нему: Главе Азербайджанской республики? Милостивый государь Насиббек Усуббеков! Я обращаюсь к Вам так потому, что политические взгляды наши так резко разошлись, что иначе не могу обратиться к Вам. Да это и не важно, а важно то, о чем я буду говорить дальше. Вы, конечно, помните первый Кавказский мусульманский съезд в Баку. Вы также помните моё выступление на этом съезде. Я приблизительно сказал следующее: Мусульмане Закавказья! Революция в России есть начало революции во всем мире после всемирной империалистической грабительской войны. Если Вы не хотите захлебнуться в волнах этой всемирной революции, сплотитесь под красным знаменем рабочих и крестьян России. Вот, кажется, и вся речь моя, на которую Вы, между прочим, и обратили внимание и по-своему стали детализировать ее. С тех пор прошло много времени, много пережито и переиспытано.

Несмотря на то, что Вы и Ваши единомышленники были моими политическими врагами, я все же относился к вам корректно, хотя и смотрел на вас, как на отсталых людей. Я думал: нельзя, в самом деле, всех сразу превратить в интернационалистов. Если Вы с иронией отнеслись к моим словам на первом Кавказском съезде, то не думаю, чтобы теперь мои слова вызвали у Вас улыбку. Близок уже грозный час, когда вам придется предстать перед судом рабочих и крестьян мусульманского Закавказья за всю вашу политику... Но вы можете оправдаться тем, что так же, как и вы, поступали ваши соседи армяне и грузины. Тогда вас спросят: а вы не знали разве, что Азербайджан с городом Баку по отношению к Советской власти занимает особое положение? Баку - это есть жизненный источник Советской России. И вот вы, передовые мусульмане, играя этим серьезным вопросом, показали себя в высшей степени неблагодарными по отношению к тем русским рабочим и крестьянам, которые без малейшей с вашей стороны жертвы дали вам возможность освободиться от векового царского гнета. Не Армении, не Грузии поставят этот вопрос, а вам. А у вас нет ответа, вы можете только сказать, что вы, как политические неучи, не знали, что всесильный Вильгельм лишится трона, что Турция потеряет самостоятельность и что вам опять придется связать судьбу с Советской Россией. Шутить с жизнью целого народа, целого государства, красноармейцы которого творят чудеса, нельзя, а вы так преступно шутите, а ваши соседи завели вас в тупик и смеются над вами. Вот вам Армения. Она, поддерживая всё время связь с Англией, а теперь с Деникиным, посылает своих агентов в Москву, где уже заговаривают о советской ориентации. А каково будет ваше положение, если Деникин в скором времени будет разбит, а Армения (и это будет так) объявит о своей ориентации?

Слушайте, Насиббек. Я не знаю, дойдет ли это письмо до Вас, но знаю, что чувство, которое заставляет меня написать эти строки, не будет мучить меня, так как я свое сделал. Моя жизнь Вам и Вашим единомышленникам известна. Я лучшие годы жизни отдал Закавказью, в особенности Баку. После двадцатипятилетней общественно-литературной, политической работы я, весь разбитый, стою одной ногой у могилы. Я с полным сознанием говорю: спасение человечества - в уничтожении капитала и в торжестве труда.

Имейте мужество сказать: мы сходим со сцены, и да будет Советская власть в Азербайджане.