Сначала прочел Насиббек (жене ни слова - расстроится), потом Мамед Эмин, который и рассказал Нариману, когда...

вот и распутай, а всего-то ДЮЖИНА ДНЕЙ ПРОШЛА, как развязал бечевку, и полетели страницы: вспомнил в эту ясную морозную ночь, когда виден, как крупная звезда, Марс, мерцающий тревожным красноватым светом, о Мамед Эмине: где он теперь? А тогда...
– Насиббек пригласил Мамед Эмина:

– Эй, отсталый, погляди!
– и припечатал к столу полученное письмо. Нариман нас обозвал отсталыми людьми и политическими неучами. Он, видите ли, надышатся астраханского воздуху, пообщался затем с Лениным, Чичериным, твоим подопечным Кобой... кстати, никакой с ним тайной переписки? А не мешало бы напомнить, как ты его спас от гибели, пусть приструнит Наримана!.. Нет,никак не мог успокоиться Насиббек,- какое, однако, самомнение у нашего Наримана! Я как психолог! Я как интернационалист! Я да Я!.. Увы, остался наивным мечтателем-романтиком: Волны всемирной революции. Огненные языки революционного пожара. Близок грозный час - суд рабочих и крестьян!.. Чарующая вера Наримана в коммунистическое будущее меня умиляет. Да и читал ли он нашу программу?! Не мы ли объявили: Землю - крестьянам! А налоги, которыми мы обложили миллионеров? Чем больше заработок - тем выше налоги. Обеспечение прав национальных меньшинств во всех сферах национально-государственной жизни! И отчего он, следом за Кобой, называет наше правительство мусаватским? Или Нариману неведомо, что правительство наше коалиционное, а сам я - беспартийный?.. Раз на то пошло, немедленно пишу тебе, как председателю мусаватской партии, заявление с просьбой принять меня в партию,- и вступит в пику Нариману в партию.- Министр иностранных дел Фаталихан Хойский - беспартийный, военный министр Самед-бек Мехмандаров тоже.

Мехмандаров только что выступил на заседании парламента, вызвав разноречивые суждения, дескать, министр - полный русский генерал - паникует, требуя серьезное финансовое обеспечение: Военное ведомство не богоугодное заведение!.. Я должен извиниться,- начал министр,- что буду говорить по-русски. К большому моему стыду, я не настолько владею родным языком, чтобы выступать здесь и говорить на нем.

А тем временем военный министр развенчивает порядки, царящие в армии, прежде всего, о злоупотреблениях:

У кого есть деньги - взятками уклоняются от призыва. Набор - за счет бедняков, сирот, единственных сыновей вдов. Дезертирство... С такой армией независимость родины не обеспечить!.. Но армия - не одни лишь солдаты, идущие в бой. Это и штаб, и контрразведка, и команда связи, артиллерия, коменданты, управления военно-топографическое, военно-санитарное, военно-ветеринарное, броневые поезда, артиллерийские мастерские и склады, легкие и гаубичные дивизионы, горный парк, пехотные дивизионы.

А великое прошлое? А полководцы, которые были? Бабек? Но это такая давняя история, почти легенда. И тут же - как не возразить?
– совершал, де, Бабек набеги в Сюник и Карабах, выдан был халифу армянами-чуть ли не начало конфликта. Ну да, из великих еще Кероглу, герой-полководец народного сказания.

– ... Одна лишь теплая фраза: Я, весь разбитый, стою одной ногой в могиле..., а судит судом истории, будто ему ведом её ход. Но ты читай!

Мамед Эмин дочитал письмо, пригодилось в разговоре с Нариманом и во время встречи с Кобой, когда тот вызволил Мамед Эмина Расулзаде из Баиловской тюрьмы и увёз в спецвагоне в Москву.

... Охранник вошел в камеру, уже под вечер было:

– Следуйте за мной, Расулзаде.
– Уходившие в вечерние часы больше не возвращались, это время расхода.

Пошел впереди по темному коридору, а охранник за ним. И - в комнату, где Мамед Эмина допрашивали. Человек в красноармейской форме, это был Коба, подошел к нему, и первый его вопрос Мамед Эмину, без объятий и рукопожатий, будто вчера расстались, и он, благополучно выпроводив Кобу из отцовской мечети, посадил на пароход, отплывающий в Порт-Петровск.

– Узнаете меня, Расулзаде?

– Как не узнать, Коба! Но мы, помню, всегда были на ты.
– Сократить разделяющее их расстояние.

– В тяжелые времена мы были вместе, а теперь стали врагами. И не Коба, а Сталин.

– Понимаю, - не сдается.
– Тогда вы были солдатом, теперь генерал.

– Нарком, а не генерал.

– Что ж, такова жизнь. В ней всё бывает.
– Молчи!

– Ознакомился с вашим досье. Неважные у вас дела.

– Не трудно догадаться, когда вероломно нарушена большевиками былая договоренность.

– Что за договоренность такая?

– Условия ультиматума и наш ответ, в составлении которого я лично участвовал.

– А лидеры бежали!

– В свете последующего можно ли их упрекнуть?

– Ваш ответ!
– усмехнулся Коба.- Диктовали условия мы!

– Но торжественно обещали принять и наши условия: что сохраняется полная независимость Азербайджана, управляемого Советской властью.

– Признали Советскую власть?

– Да. И что созданное правительство Азербайджанской коммунистической партии будет временным органом.

– Ну, это решать было не вам!

– Коммунистическое правительство гарантирует неприкосновенность жизни и имущества членов правительства и парламента. И что же? Мусаватистов расстреливают пачками!

– А их лидер жив!

– Но дни его сочтены!

– Это ваши внутренние проблемы, мы за них не в ответе.

– Ясное дело.
– Ни слова лишнего: отвечать на задаваемые вопросы! Но это - Коба, обязанный ему многим, и потому порой забывает, что перед ним верховная власть: захочет - казнит, захочет - помилует.

– Да, дни сочтены, это вы точно заметили, Мамед Эмин. Потому я и прибыл сюда, чтобы спасти тебя.

– Спасибо.

– Долг платежом красен, так, кажется?
– Чуть помолчав: - О встрече с тобой я сказал только доктору Нариманову. Он заявил мне, что товарищи требуют твоего расстрела, но что этого не допустит. Или продержать в тюрьме до конца жизни, а здесь долго не проживешь. Ты мой старый товарищ по борьбе с царизмом и нужный революции человек. Тебя нельзя ни расстреливать, ни гноить в тюрьме.- Неторопливый дружеский разговор, хотя будут и угрозы, впрочем, их можно принять за упреки или назидания.- Ты получишь свободу.Пауза. Ждет благодарности? Мамед Эмин молчит.- А там смотри сам. Хочешь оставайся здесь, а хочешь - поедешь со мной в Москву. Я лично советую последнее. Учти: здесь тебе не дадут спокойно жить и, придравшись к чему-нибудь, снова схватят. Предлагаю сотрудничать с нами.