Я поднимаюсь наверх и переодеваюсь в джинсы и футболку, беру сумку. И ухожу. Сажусь в машину и пару раз стучу по рулю, когда понимаю, что забыла узнать, сколько ему стоила машина. Не хочу чувствовать, будто что-то ему должна. Я вставляю ключ в гнездо зажигания, обещая себе, что посмотрю стоимость на «Келли блю бук»7.

Я разворачиваюсь перед домом и уезжаю. Понятия не имею, куда еду, но ни за что не буду сидеть у него дома весь день. Я достаю телефон, радуясь, что наушники уже подключены и можно позвонить. Набираю Линка.

— Привет, Ангел, — мое «кодовое» имя почему-то заставляет меня похолодеть.

— Приветик. Как дела? — спрашиваю я.

— Хорошо. Сид беспокоится о тебе. Хочет, чтобы ты ему позвонила, но, как я уже говорил, сейчас вряд ли стоит лишний раз звонить кому-либо.

Нужно связаться с Сидом, но я почему-то чувствую неловкость из-за этого.

— Можно мне вернуться домой?

Подъехав к маленькой заправочной станции, я съезжаю с дороги. Паркую машину на стоянке и, откинув голову назад, пытаюсь сдержать слезы.

— Что случилось?

— Ничего. Я просто хочу вернуть свою жизнь, — лгу я.

— Отэм, ты знаешь, что это невозможно. Пока нет.

— А когда? — спрашиваю шепотом.

— Ангел, хотел бы я сказать тебе, что копы поймали этого парня или что у них есть зацепка, но сейчас у них нет ничего. Там ты в безопасности.

Да здесь я в большей опасности, чем дома. Почему меня это все так расстраивает?

— Ты меня слышишь? — спрашивает Линк, отрывая меня от этих мыслей.

— Извини, что?

— Я спросил, как вы с Кентоном ладите.

— Ну, прекрасно… Знаешь, он идет своей дорогой, а я своей, — небрежно отвечаю я.

— Ты что-то не договариваешь?

— Хочешь новость? Я получила работу в больнице Нэшвилла, — говорю я, меняя тему. Не хочу говорить с Линком о Кентоне. Они были друзьями задолго до того, как я оказалась в кадре.

— Это хорошая новость, Отэм, но… — он прочищает горло, кажется, раздумывая, как бы не лопнуть мой воздушный шарик счастья. — Я знаю, что ты далеко отсюда, но это не значит, что ты в полной безопасности.

— Только ты знаешь, где я, верно? Так что со мной все будет в порядке.

— Просто будь осторожна… и держи Кентона в курсе происходящего, — говорит он.

— Обязательно, — обещаю, зная, что ничего подобного делать не стану.

— Позвони мне, если что-нибудь понадобится.

— Окей. Поговорим позже, — тихо говорю я, и вешаю трубку. — Пожалуй, пойду позавтракаю, — бормочу себе под нос, снова заводя машину. Через пятнадцать минут добираюсь до небольшого городка, останавливаюсь у первого попавшегося кафе, выхожу из машины и направляюсь внутрь.

Заведение небольшое, с пятью кабинками, вдоль всей закусочной тянется длинная стойка, перед которой выстроились невысокие барные стулья. Я иду к маленькой кабинке в задней части зала, перекидываю сумку через сиденье и сажусь. От запаха яичницы с беконом у меня слюнки текут.

— Что тебе принести, милая? — спрашивает хорошенькая пожилая женщина с темно-каштановыми волосами, собранными в пучок на макушке, и достает из-за уха ручку.

— Кофе, блины, бекон и яйца.

Она поднимает голову и смотрит на меня.

— Женщина, которая не боится есть, — улыбается она. — Сейчас принесу твой кофе.

Как только она уходит, я достаю мобильник и открываю приложение Киндл. Каждый раз, когда мне нужно отдохнуть от реальности, я читаю. Нет ничего лучше, чем отправиться в приключение или наблюдать историю любви.

— Как тебя зовут, милая? — спрашивает женщина, и я подскакиваю на стуле.

— Отэм. Спасибо, — говорю я, когда она ставит передо мной чашку.

— Я Вив. У тебя проблемы с мужчиной? — спрашивает она, усаживаясь напротив, как будто это совершенно нормально — сидеть с незнакомым человеком и задавать ему такой личный вопрос.

— Хм…

— Неважно. Я вижу по твоим глазам, что это так.

— Я… — я начинаю говорить, что нет, но она снова обрывает меня.

— Моя мама могла видеть такие вещи, понимаешь?

— Конечно, — соглашаюсь я, потому что кто я такая, чтобы судить? У ее мамы вполне мог быть дар.

— Ну, я тоже кое-что вижу, — говорит женщина. Я наблюдаю за ней, гадая, куда она клонит. — Парень, который тебе нравится, ну… он вроде как осел, как мой старик, — говорит она, наклоняясь вперед, как будто это наш секрет.