Егор негромко смеется.

— Будто ты оттуда пешком не дойдешь.

Ха, резонно.

— А если честно? Куда мы едем? — произношу чуть тише, потому что догадываюсь, но…

— Нужно выяснить, что происходит, — говорит он серьезно, почесывая уже покрытый щетиной подбородок, а я, как зачарованная, слежу за его пальцами и так не к месту вспоминаю их движения во мне. Черт, что он сказал? — … не нравится. И я не смогу ничего выяснить и предпринять, пока не буду уверен, что ты далеко от всего этого.

— Значит, все-таки лесополоса?

А вот теперь от его смеха могли бы потрескаться стекла. Я слушаю Егора, как первый живой концерт самой любимой группы, и растекаюсь по сиденью, но он слишком быстро берет себя в руки и даже покашливает в кулак. Я только-только подбираюсь к ментальному оргазму от этих брутальных звуков, а он так жестоко обламывает.

— Побудешь у мамы, — слишком просто для складывающейся ситуации отвечает Егор. У меня, конечно, было предчувствие насчет чего-то подобного, но… мама? Серьезно? — Отпросись с работы на пару дней. Если за тобой и правда следили, тебе опасно быть одной и на виду.

У мамы, — я все еще зациклена на этих словах, потому что… да потому что я не оставалась с его мамой даже в лучшие временами, я же видела ее от силы пару раз! Что я сейчас там забыла?

— Я в отпуске, так что отпрашиваться не придется, — бурчу слегка раздраженно. Хорошо понимаю, что выпрыгивать из машины на ходу бесполезно. Впрочем, как и разубеждать Егора, если тот что-то затеял. Он потребует весомые аргументы, доводы против, а я… что я ему скажу? Что я боюсь ее? Или что боюсь ей не понравиться, потому что мне до сих пор не плевать на ее сына?

Ну вот — не плевать, я признала. Что дальше? Начну говорить о чувствах?

— Планово? — спрашивает Егор, и я не сразу понимаю, о чем он. — В отпуске?

— Нет, — отвечаю коротко, а он кивает, поджав губы. Недоволен. Ну, по крайней мере, хотя бы еще одному человеку не нравится то, что происходит.

Через полчаса дороги мне наконец удается немного разогнать мысли и расслабиться. Проверив телефон, я обнаруживаю там несколько пропущенных от родителей и Жени — отвечу позже, как силы будут и не будет Егора рядом. Нелли еще пишет, что приедет на следующей неделе и всех порвет за меня, а я улыбаюсь и отвечаю, что жду ее. На остальных в списке мне плевать.

Когда машина съезжает с трассы, я вижу заправку за окном.

— Перекусим? — Егор спрашивает, прежде чем я успеваю подумать, что мы здесь забыли. — Сырники были вкусные, но их было ничтожно мало.

И я вновь уверена, что Егор шутит и говорит без претензии, но все равно смущаюсь от его слов. Самой не верится, что так сглупила. Нет, ну а как я могла подумать, что ему хватит той порции, которую оставила? Он в свои двадцать больше съедал, а сейчас все эти мышцы кормятся, наверное, тоннами белков и углеводов.

Хотя, ладно, возможно, я полагала, что Егор просто не задержится у меня, не захочет пробовать, а он…

— Так что? — уже припарковавшись, повторяет вопрос. — Здесь вкусные бутерброды, всегда останавливаюсь по пути.

— Ага, — бросаю я, а уже через минуту падаю за свободный столик в придорожном кафе.

Егор не спрашивает, что я буду и буду ли есть вообще. Конкретно это меня мало удивляет — в этом весь Егор. Но после того, что он слышал о моих «сложных отношениях» с едой, я думала, все же поинтересуется.

Егор не интересуется. Он исчезает за стеллажами с продуктами, но уже скоро возвращается с гигантским хот-догом размера «XXL» для себя и с бутербродом поменьше, предназначенным, видимо, мне, а девушка с кассы помогает донести до стола два огородных стакана кофе. Улыбается еще широко, правда, не ему, а чаевым, которые тот протягивает. Он, конечно, молодец: не обаянием, так наличными очаровывает всех вокруг.

— Позвал бы меня, у меня тоже руки есть, — я кручу ладонями в воздухе, а Егор, приподняв бровь, бросается в меня влажными салфетками.

— У тебя куриная сосиска. Я помню, что свинину ты не любишь, — он снова отвечает совсем не на мой вопрос, как любит делать.

Помнит, видите ли, он. Только зачем ему эта информация?

— Спасибо, — робко выдавливаю я из себя и быстрее кусаю край булочки, чтобы спрятаться от внимания, а то щеки начинают гореть.

Остываю я и готова продолжить разговор, только прожевав кусок теста десяток лишних раз, пока тот не тает во рту. Я облизываю соус, стекающий по пальцам, и спешу придумать, что спросить у Егора в первую очередь, только бы не слышать диалоги за соседним столом об эпиляции волос в интимных местах и «Тиндере». Никогда бы не подумала, что дальнобойщикам, которые слушали мои ночные передачи, интересны подобные темы. Если бы знала, может, эфиры были бы куда успешнее.