Я пасую. Трусливо сбегаю в туалет, чтобы умыться, освежить голову и не продолжать этот разговор. А когда возвращаюсь, застаю у нашего столика какую-то — суку — барышню. Она что-то сладко нашептывает Стальному на ухо, и меня даже слегка мутит. Не знаю, насколько это связано.

— Что, не захотел продолжения вечера? — я стараюсь пошутить, когда блондинка, цокнув, покидает Егора, но сама в своих словах слышу ревность.

— В моей жизни хватает секса, — произносит он без эмоций, но в конце улыбается уголком губ, — и слишком мало приятных диалогов, чтобы так просто размениваться ими.

Я могла бы и возмутиться его словам, но вижу в синих глазах огонь. Он смотрит на меня так, как умеет только он.

— Как жаль, что в моей жизни все наоборот, — усмехаюсь я, усаживаясь за стол.

— Мы можем это исправить.

Егор ловит мой взгляд, и мне приходится сильнее свести коленки, но мурашки все равно предательски разбегаются по рукам. И он, конечно же, замечает это.

На улицу мы несемся едва ли не наперегонки. В окно прыгаем, едва ли не сбивая друг друга с ног, и мне уже совершенно плевать на высокую платформу и задравшуюся юбку. Я приземляюсь на четвереньки — куда ж без этого — и хохочу, надрывая живот, даже слезы брызжут из глаз. Басистый смех Егора, упавшего рядом со мной, разносится эхом в пустом дворе, и я стараюсь спрятать этот момент где-то на задворках памяти.

Кажется, я никогда не слышала, чтобы он так живо смеялся.

И еще услышу ли?

Оттолкнувшись от земли, я встаю на обе две и рассматриваю перепачканные ладони. Уже чувствую, ощущаю лопатками его приближение. Вдоль позвоночника пробегают мурашки. В горле застревает предвкушение. Сердце люто колотится, грозясь продырявить мне грудь — и плевать ему на ребра.

Я застываю. Одна-две-пять секунд. Ничего не происходит.

Что за…

Оглянувшись назад, я тотчас теряю равновесие, и Егор ловит меня за локти. А в следующую секунду, крепко обняв за талию, толкает за угол, куда практически не достает свет одинокого тусклого фонаря. Я успеваю разглядеть в полутьме лишь блеск потемневших глаз, так как уже прямо сейчас отбиваюсь от его губ. И не потому что мне не нравится, нет. Просто Егор вжимает меня в стену, и в спину что-то больно давит.

С трудом урвав мгновение свободы, я толкаю командира, и теперь уже я прижимаю его к стене рядом. Замираю на миг, с наслаждением рассматривая его вздымающуюся грудь, веревки напряженных вен на руках и волосы в полном беспорядке. Он упирается затылком в кирпич, сглатывает с закрытыми глазами, а потом впивается ими же и шепчет слишком гулко для такой тихой ночи:

— Иди ко мне.

И я иду, иду.

Егор с ходу подбрасывает меня вверх, прижимает к кирпичной стене снова, а я сплетаю ноги у него за спиной. Все действия будто на перемотке, я не успеваю и глазом моргнуть. А затем он замедляется. Нежно погладив пальцами мои скулы, он до искр из глаз вдавливается между ног эрекцией — больно, но я бы сейчас не пожаловалась, даже если бы в спину вонзили иголки. Хотя очень интересно будет завтра взглянуть на кожу, что трется каждую секунду о шероховатости.

Только это завтра, все завтра. А сейчас контрасты.

Егор мягко проводит языком по моим губам и тут же кусает так, что я завываю. Спускается поцелуями-укусами вдоль скул и зарывается носом в волосы, а после рычит мне в ухо.

— Опять этот запах, так и сожрал бы тебя целиком.

Не понимаю, о чем он. Мысли врассыпную. Шея горит. Я выгибаюсь так, что, обладай я чуть большей сноровкой, уже бы улетела с оргазмами в космос. Но вместо этого я ругаюсь под нос и трусь об него.

— Хочу… Хочу тебя, я хочу, — бормочу несвязно.

Егор резко опускает меня ногами на землю и, ухватив лицо огромными ладонями, целует глубоко и тягуче. После таких поцелуев можно забыть, как тебя зовут.

— Поехали.

Моргаю, и вот уже Сталь ведет меня за руку вдоль дороги.

— Домой, — будто приказывает Егор, — поймаем попутку. Тут с ночным такси напряженка.

— Но дома твоя мама, — говорю я очевидные вещи и теряюсь под темным взглядом, как школьница.

Глупая, глупая Рори.

— Но ведь… — я пытаюсь исправиться и кусаю щеку, — есть твоя роскошная машина.

Егор задирает вверх бровь, а я облизываю губы, которые сушит ветер.

— Блть, пошли.

Как мы не набрасываемся друг на друга в старом «опеле», хозяин которого болтает без умолку, я просто не понимаю. Учитывая, что ладонь Егора не прекращает размеренно двигаться во мне прямо под подолом платья, подводя к грани и не пуская за нее. Он еще умудряется между делом отвечать тому-самому-незатыкающемуся-водителю-бизнесмену, который сбивает меня своим трепом!

Высаживают нас на повороте в поселок, и дальше мы с Егором бежим за руку, как малолетние влюбленные.