— Лошадиной?

— Что?

— Ну душой полюбил лошадиной? — Аврора улыбается, поглядывая на Рика, трясущего гривой, и сама мотает головой, о чем-то раздумывая.

— А теперь что?

— Каждый раз, когда я думаю, что это предел, ты снова удивляешь меня, — отвечает Рори, и ее голос звучит даже трогательно.

— Хочешь прокатиться? — предлагаю я.

Я приехал, чтобы подписать очередные бумаги и доверенности на Рика да поглядеть, как тот расцветает с каждым днем, но уверен, Ирма с радостью предоставит нам загон на время. Конные прогулки — это ведь романтично?

— У меня есть идея получше, — с горящими глазами заявляет Рори и толкает меня прямо в стог сена посреди конюшни.

Она падает сверху, почти невесомая, и целует со всей прытью. Ей даже удается застать меня врасплох. Рик громко ржет над нами, я рычу ей в рот, но, кажется, Аврору уже не остановить.

Я мало знаком с такой Рори, но она мне по душе — дерзкая, прямолинейная, жадная и жаждущая. Такая она точно знает, чего хочет. Точно знает и с легкостью берет это. Даже если «это» — я.

Я чувствую ее горячий язык на шее, ощущаю мелкие укусы, которыми она спускается к горлу. Ее ладони ныряют мне под футболку. Ногти царапают пресс. Одна рука пробивает себе путь наверх, гладит мои бока, другая же трогает пояс джинсов.

Аврора возмущенно шипит, когда у нее не выходит так просто расстегнуть пуговицу на них. А я неожиданно смеюсь. Смеюсь и, ухватив ее крепче, переворачиваю и подминаю под себя.

Горячая, очень горячая Рори.

До секса у нас не доходит, но сейчас это даже лишнее, не нужно. Губы у Авроры и без того искусаны, шея красная, а улыбка довольная. У нас обоих. Мне не было так хорошо уже очень давно. С незапамятных времен. С Рори.

Мы лежим на том самом сеновале под пристальным надзором Рикардо. Целуемся и смеемся в голос, когда тот фыркает, будто бы недовольный представлением, и поворачивается к нам задом.

— Кажется, я ему не понравилась, — выдает Аврора припухшим ртом, который я тотчас целую. Нетерпеливо. Раз и два. Рядом с ней вся чертова выдержка трещит по швам.

— Он просто нам завидует. Он кастрирован.

— Егор!

— Что?

Я перехватываю ее руки, которыми пытается оттолкнуть, и удерживаю над головой. Достаю солому из волос Рори, заправляю упавшую на ее лицо прядь за ухо и глажу тыльной стороной ладони румяную щеку. Один миг полярно меняет настроение — из веселых мы становимся возбужденно серьезными.

Аврора первая отводит взгляд. Она кусает губы, явно удерживая себя, мнется, точно что-то хочет сказать.

— Эй, — я приподнимаю указательным пальцем ее подбородок и заглядываю в глаза.

— Твоя мама… — наконец выдает Рори. — Ты не против, что она видела нас?

Аврора подбирает очень аккуратную и грамотную формулировку вопроса о том, что между нами происходит. Хитрая зараза.

— Думаю, мама догадалась обо всем, еще увидев тебя на пороге, — предельно честно отвечаю я.

Поцеловав Рори в нос, я снова касаюсь пухлых губ, затем оттягиваю зубами кожу за ухом, а Аврора мурлычет и явно смелеет от моих ласк.

— Она каждую твою подругу с порога воспринимает серьезно?

Я закатываю глаза, потому что уверен — мама уже раз десять сказала Невской, что никого я к ней не водил. Чистые манипуляции.

— Я к матери сюда мало кого приглашал.

— Эй, а кого приглашал? — Аврора толкает меня в плечо кулаком. Заметно так.

— Да здесь, кроме Гончарова и пары товарищей с работы, не было никого. Но ты ведь и сама это знаешь.

Я вижу радость в ее глазах, и все равно Рори заносит в режиме ревнивой стервы.

— Ты говорил, вы купили этот дом три года назад. Если здесь никого не было, значит, были в других местах?

Наши взгляды пересекаются, и мы одновременно прыскаем от смеха.

— Ты вообще замуж успела выскочить, — сузив глаза, я кусаю ее за нос.

— Хватит! Ты окончательно изуродуешь мой нос!

Она хохочет, аж захлебывается, когда мои пальцы проходятся по ее ребрам.

— Нормальный у тебя нос.

Который удостаивается доброго десятка поцелуев.

Последующая пауза, повисшая в воздухе, сильно отрезвляет. Мне не хотелось думать, тем более говорить об этом, но прошлое никуда не деть — не сжечь, не испарить. Я не могу не спросить.

— А если серьезно, то как так вышло? Что ты тогда попала в больницу и…

— Ты издеваешься? — Рори перебивает меня, вытаращив глаза, будто удивлена. — Тебе угрожал мой отец, тебя избивали мои друзья, твоя мать…

— Рор, — пытаюсь возразить я.

— Нет, ты дослушаешь, — говорит твердо. — Твоя мать лишилась работы, денег. Из-за меня! А ты спрашиваешь, как я?