И вот трек про «истеричку», сломавший мои представления о хорошем вкусе ди-джея, не успевает закончиться, а мне уже приносят алкоголь, который официант зовет «сетом для новичков». Выглядит креативно: на стол приземляется паровоз с закольцованными рельсами, а в открытом вагоне стоят три разноцветных шота — те, по словам Егора, нужно выпить исключительно одним махом.

— Это такая задумка, чтобы споить меня? — нервно ухмыляюсь я, потому что Егор очень медленно потягивает рокс. Ему, в отличие от меня, явно не грозит опьянеть до первого выхода на танцпол.

А товарищ командир в ответ не теряет лица, по-прежнему выдерживает безразличную маску, которую я уже изо всех сил мечтаю сорвать, и молча — снова — поднимает бокал.

Да что, блин, у него в голове, а?

Я решаю подумать об этом потом, чтобы заранее не портить себе настроение. Глядя Егору прямо в глаза, я, как положено, выпиваю шоты до первого гудка паровоза. И выдыхаю, стукнув донышком последнего о стол. Мне кажется или становится легче в один момент? Вот она сила внушения. На голодный желудок в этот раз не могу спихнуть — Инна Григорьевна второй день кормит меня на убой.

— Так что у тебя на работе? — осмелев, заговариваю я первой, потому что Егор явно не спешит начинать диалог.

— Все также.

Это как? Похоже на отмазку. Причем глупую и дешевую.

— Что по поводу интервью? — не отступаю я.

Я прекрасно помню, что значит Егор-Сталь-без-настроения. Справлялась в прошлом, справлюсь и сейчас.

А тот стреляет в меня взглядом и приподнимает брови, без слов спрашивая, как далеко я зайду. И выдыхает будто бы недельную усталость.

— Ну все, конечно, ходят на ушах, но ничего нового. По-прежнему всё указывает на меня.

— И по-прежнему нет теорий, почему он зовет тебя убийцей?

— Он… — сделав глоток, Егор крутит в пальцах стакан и словно пытается отыскать ответы на дне. — Кто он? — А затем выпивает залпом то, что мог цедить еще полвечера. — Давай не будем портить вечер?

Он неожиданно протягивает руку через стол и поглаживает мои пальцы. Бог мой.

— Почему ты ничего не говорил мне? — спрашиваю о прошлом, поддавшись чувствам. Я не болтаю об этом вслух, но Егор все прекрасно понимает — он всегда хорошо читал между строк.

— И что бы это изменило?

Другого ответа я и не ждала.

— Я ведь не знала и не понимала многого. Может, я…

Вела бы себя иначе? Ну, сейчас я точно чувствую испанский стыд за все те истерики, которые устраивала маленькая Рори.

— Ты делал для меня так много…

— Я делал это по своей воле и инициативе. Ты не причем.

В этом весь Егор: «Я так решил, значит, так надо было». Бесит и восхищает одновременно, ведь все мы мечтаем, чтобы кто-то пришел и спас нас. Мечтаем и совсем не замечаем очевидного, пока нас не ткнут туда носом.

— Тогда я сдался, сейчас все будет иначе, — звучит фоном, и мне на какой-то миг кажется, что это строчка из песни, которая доносится из колонок.

Но нет.

— Ты о чем? — Я завороженно смотрю на губы Егора, готовая впитать любой ответ.

— Пойдем потанцуем? — вдруг предлагает он.

Мне кажется, что он шутит.

Но нет.

Сталь не ждет ответа, он прекрасно знает, что я согласна. Вмиг оказавшись рядом, он подхватывает меня за талию и тянет в центр танцпола, где мы наслаждаемся «грязными танцами», пока не отнимаются ноги.

И это так горячо, что я всю горю. А Егор трется об меня явным возбуждением.

Когда мы возвращаемся за стол, нас уже ждут обновленные напитки: тот же бурбон для Егора и какой-то ярко-желтый коктейль для меня, вкусный и кислый — все, как я люблю. Из колонок на смену танцевальной музыке приходит какая-то мелодичная песня про мечту, и я даже ей подпеваю: неминуемая участь работников радио — знать все самые дурацкие песни наизусть.

— А о чем мечтаешь ты? — спрашивает Егор, чем застает меня врасплох. В эту минуту я уж точно не думаю о смысле жизни.

— Иметь свое шоу, шоу Авроры Невской, — я говорю первое, что приходит в голову. — Пробиться в прайм-тайм.

Егор кивает, но тут же возражает.

— Это не мечта.

А что это? — хочу возмутиться, но вслух молчу.

Егор не сразу, но продолжает.

— Это не мечта, а цель. С твоим упорством ты добьешься этого. Легко. Я говорю о чем-то заветном и отчасти недостижимом.

Ты, — невольно мелькает мысль.

Нет-нет-нет. Я тут же испуганно осекаюсь и, отпрянув от Егора, мотаю головой. Пытаюсь изгнать из мыслей смущающие образы, но уже чувствую, как горят щеки, и знаю, что Егор об этом знает.