— Черт возьми, теперь я понимаю, почему ты страдала по нему столько лет. Уверена, его сперматозоиды, в отличие от Ромкиных, точно покорят твои яйцеклетки и вы наделаете мне прекрасных племяшек.

— Нелли! — рычу я на нее, потому что Егор совсем близко.

Он еще не касается меня, а мурашки уже разбегаются по всему телу. Я хочу кричать, что люблю его, что он лишь мой. Во весь опор. Вот только после тех признаний на сеновале мы больше не говорили о чувствах. Мы… я теперь не знаю, что нас ждет. Кто мы друг другу. Вместе мы или нет? Пара ли? Что будет дальше и… что все это, черт возьми, значит?

Когда ты стала такой жадной? — издевается внутренний голос. — Тебе мало того, что есть? И об этом же не мечтала!

Мало. Егора мне всегда мало. Было, а теперь и подавно. Теперь мне страшно расставаться с ним каждый раз, потому что я боюсь, что этот станет последним. Что все закончится, и я проснусь. Страшно, потому что я помню это чувство: так я была счастлива лишь раз — почти семь лет назад. И тогда все закончилось слишком плохо и неожиданно, чтобы сейчас я могла без лишних мыслей расслабиться и спокойно наслаждаться жизнью. И да, я знаю, что мой папа больше не сможет нам помешать, что Егор накостыляет любому, кто вздумает встать у него на пути, но я… я все равно жду чертов подвох!

— Здравствуй, — говорит он и наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку. Туда, ближе к уху. И от простого касания ток пробегает по нервам, будто по оголенным проводам. Кажется, я могу кончить от одного его поцелуя в щеку.

— Привет, — сорвавшись на шепот, отвечаю я.

Я скучала. Не видела его сутки, а уже схожу с ума.

Подруга больно толкает меня в плечо, чтобы подойти ближе.

— Да, привет! Я Нелли, подруга Авроры, — влезает та между нами с улыбкой до ушей. Ее, видимо, забавляет вся ситуация, ну а мне нужно радоваться хотя бы тому, что благодаря ей я не растеклась лужей у всех на глазах.

Лишь разорвав телесный контакт с Егором, я немного прихожу в себя. А после замечаю Гончарова, который заходит в кафе и направляется прямиком к нам, пока двое самых близких мне людей здороваются друг с другом.

— Да, много слышал о вас. Приятно познакомиться, — отвечает Сталь.

— О! Это взаимно, о-очень, — тянет Нелли, чем выдает меня с головой, и я пытаюсь переключить внимание — машу Дане.

— Сколько лет, сколько зим! — Тот лезет ко мне обниматься, будто мы старые-добрые друзья. — Годы идут, а ты все хорошеешь.

Дамский угодник.

— А ты все такой же подлиза, — улыбаюсь я симпатяге. — Это Нелли, моя подруга из Москвы, — представляю я ее. — А это местный Казанова по имени Данил. Будь с ним осторожна, он иногда цитирует Шекспира, — обращаюсь я к Нелли и застываю, потому как что-то происходит.

Я вижу контакт между этими двумя. Я вижу, как у Дани загораются глаза, когда он смотрит на Нелли. Пиджак и высокий стол скрывают ее положение, и Даня явно планирует продолжить вечер после нашей поездки. Наедине с Нелли.

— Нелли, вы очень…

Но та, не стесняясь, встает и протягивает руку Дане, взгляд которого замирает на ее округлом животе.

— Очень беременна? Ага. И давай на ты, что уж там. Кстати, он и правда смазливый красавчик, как ты и рассказывала. Вылитый Крис Эванс, — говорит она уже мне, после чего в воздухе повисает пауза.

Секунда, две, и Гончаров заливается хохотом на весь зал.

Да, Нелли умеет обескураживать.

— Я хотел сказать, очень эффектна, но и этот факт, — он указывает на живот, — нельзя не упомянуть.

Нелли выходит из-за стола и, взяв Даню под локоть, уводит его подальше от нас.

— Ты мне нравишься, и я не против послушать Шекспира. Завтра я улечу в Москву, и мы, скорее всего, больше не увидимся, так что я готова гулять всю ночь. Дома буду отлеживать бока. Но, как понимаешь, секса не будет. Мне пока рано рожать, а оргазмы стимулируют матку и вызывают тонус. Ни к чему лишний стресс и…

Она продолжает, вышагивая вперед и утягивая за собой Даню, который, кажется, находится в состоянии аффекта, но идет за ней, будто на поводке привязанный — Нелли всегда умела это.

Егор отвлекает меня, поцеловав в губы. Сначала коротко, затем скользит языком в мой рот, и я уже почти готова ответить, когда меня вдруг осеняет.

— Черт! — выкрикиваю я, отпрянув назад.

— Что случилось? — сведя брови к переносице, спрашивает Егор.

— Точно! И как я сразу не догадалась? Ребенок!

— Какой ребенок?

— Вот почему он называет тебя убийцей! Вот в чем дело!

— Рори, ты можешь объяснить, что ты имеешь в виду?

Я останавливаю поток мыслей и фокусирую взгляд на Егоре. Причинно-следственные связи выстраиваются в голове, и разгадка кажется такой очевидной, что мне становится смешно оттого, почему мы не догадались раньше.