— Я надеюсь, он красавчик? Боже, скажи, что он красавчик! — Нелли дует пухлые губы и улыбается самой мечтательной улыбкой. — Мне безумно, до дрожи необходима порция тестостерона, иначе эти гормоны, из-за которых я реву над любой рекламой с младенцем или котятами, меня доконают.

Она откидывает светлые волосы с красивой укладкой назад и хлопает глазами.

— Ну… — Я чешу подбородок и задираю бровь, вспоминая друга Егора. — Даня определенно симпатичный, — на радость Нелли говорю я, — просто не в моем вкусе. Он такой… милый, что ли. Как прекрасный принц из сказки.

— Принц? Еще и на летающем коне-вертолете? Боже, заверните, пожалуйста!

— Нелли! — смеюсь я в ответ.

— Что? У меня не было секса семь месяцев!

Я хохочу, пока соседние столики пялятся на нас. Все ее непосредственность. Нелли безумно идет беременность. Никогда бы не подумала, что скажу это, я ведь знаю о детях так мало — ну, кроме всевозможных способов их зачатия. О чем я определенно не догадывалась — что девчонка, которой скоро рожать, может выглядеть так привлекательно и живо. Не стонать, не лежать тюленем, наедая бока, и не требовать клубнику с тунцом, а быть по-настоящему живой и счастливой.

— Как, кстати, свадьба прошла? — спрашиваю я, допивая капучино.

Нелли приехала на свадьбу к двоюродной сестре. Кстати, вместе с отцом. Я забрала их с торжества, и мы поужинали в любимой кафешке. Я была безумно рада видеть Вениамина Матвеевича, но мне пришлось соврать ему о делах на радиостанции — не захотела расстраивать его, он ведь столько усилий приложил, чтобы у меня все срослось.

— Ой, я поймала букет, — с хитрой ухмылкой сообщает Нелли, — с трудом вырвала его из лап школьниц. Ну а что? Мне нужнее! Этим дурочкам по восемнадцать только исполнилось, а мне почти тридцать! И да, оказывается, я ненавижу невест. Особенно счастливых. Обещай мне, — она тычет в меня указательным пальцем, едва сдерживая смех, — обещай, что будешь самой несчастной невестой на свете, когда соберешься замуж за своего супермена.

— Нелли, — я возмущена. Или смущена — не могу точно сказать.

— Что, Нелли? Он тебя на лошадях катает и в любви признается, дело осталось за малым.

Я закатываю глаза и категорически отказываюсь думать обо всем этом. И так слишком часто думаю о Егоре — каждую божию секунду, если честно. Мы не виделись после того, как, отсидев неделю в его загородном доме и отдохнув душой и телом, я выбралась к Нелли, но я уже — уже! — безумно, сумасшедше скучаю по нему.

Нелли болтает и дальше, отвлекая меня, и я тихо радуюсь нашей встрече. Нет, компания матери Егора и Боинга была прекрасной, но от тишины и покоя я начала уставать. А Нелли громкая. Очень. И болтушка — то, что доктор прописал.

— Эй, ты чего? — Она смотрит на меня с подозрением.

— Я… просто пытаюсь поверить.

— Эм-м. А подробнее?

— Что ты променяла карьеру, все, о чем мечтала, на…

— Ребенка без отца? Да я и сама с трудом верю в это, — Нелли становится чуточку серьезнее и все же сохраняет улыбку на лице, — но оно того стоит. Честно.

У нее блестят глаза, а у меня сжимается сердце от этих слов. Нелли отставляет чашку чая и, не отрывая взгляда от своих пальцев, продолжает говорить.

— Аврора, уезжая в Москву, я думала, что стану знаменитостью. А вернулась никем. Еще и в подоле принесла, как сказала моя тетка на свадьбе. — По ее щеке очень внезапно стекает одинокая слеза, и она быстро-быстро моргает, чтобы смахнуть ее. — Это, наверное, гормоны, не знаю, но… я не хочу ничего менять. Даже если бы я могла переиграть все заново, ничего не изменила бы. — Она смеется с привкусом горечи, но так искренне. — Боже, ни два месяца безудержного токсикоза, ни полгода бесконечной изжоги, ни этот дурацкий беременный диабет…

— Дурацкий или нет, а выглядишь ты шикарно. Будешь первой мамочкой, которая выйдет из роддома стройнее, чем была раньше, — я пытаюсь отвлечь Нелли и заставить снова улыбнуться.

— Это точно, но к гречке больше никогда в жизни не притронусь, — смеется она почти зловеще.

Нелли рассказывала, что из-за подскакивающего сахара может есть только некоторые крупы, вареную курицу и творог с галетами, да еще и по расписанию, бедная. Поэтому сейчас вместо любимых блинчиков с кремом «Тирамису» она давится четвертой чашкой несладкого чая, ожидая вместе со мной парней. Егор обещал приехать с Даней, чтобы всей компанией свозить Нелли на другой берег — там отстроили красивую набережную к Чемпионату мира, которую подруга не видела.

— В общем, — подытоживает она длинную тираду, засветив ямочки на щеках, — я обещала рассказать тебе, почему стоит трижды подумать, прежде чем беременеть. — Нелли невольно наглаживает аккуратный животик, обтянутый тонким шелком платья. — Так вот не слушай мой бред. С тех самых пор, как этот чудик ткнул меня под ребра, я точно знаю, что он — лучший мужчина в моей жизни!

Она зависает, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Хотя я уже почти готова забрать свои слова обратно.

Я оборачиваюсь, чтобы проследить ее взгляд, и вижу, как вместе со мной оборачивается добрая половина посетительниц кафе. К этому невозможно привыкнуть. Егор… он такой. Будоражит пространство и сердца девушек любых возрастов и нравов. Я сама влюбляюсь в него каждый раз сильнее. Такое возможно? Я просто не могу равнодушно смотреть, как он в своей белоснежной рубашке и в темных очках с пиджаком на плече затмевает собой весь белый свет.