– Антон, они совершеннолетние. Ты им не опекун, не родственник, не доверенное лицо. Их медицинские проблемы являются врачебной тайной.

– Микульчик, не пизди.

– Ладно, это не главное. Но ты же сам всё понимаешь.

– Тебе запретили.

– Разумеется. Всё, что касается Кобальта, удаляется из публичного пространства. Я не хотел, чтобы удалили меня.

– Но ты же специалист!

– Я лишь слежу, чтобы в капсулах не кончались растворы. Всё, что с ними происходит, происходит там. Не знаю, что это. И где. И знать не хочу.

Глава 23. Кэп

The adventures first, explanationstake such a dreadful time.Lewis Caroll. Alice in Wonderland

_________________________

– Как-то слишком масштабно для мусоропровода… – сказал я с сомнением, оглядев шахту. – Тут стратегическую МБР можно разместить.

– Воняет. И много крысов!

– Воняет, – согласилась Натаха, – но не мусором. Скорее, канализацией.

Крысы нас не сильно беспокоят – шныряют мимо по своим крысиным делам. Сэкиль каждый раз вздрагивает. Мне даже показалось, что я узнал своих друганов – Серого и Бурого, но они сделали вид, что мы не знакомы, и я не стал настаивать.

Мы сидим на краю опоясывающего шахту выступа. Ствол уходит вверх и вниз и, наверное, тоже является каким-нибудь самозамкнутым эшеровским пространством. Канализацией Мёбиуса, например. Интересно, если посрать вниз, то говно упадет тебе же на голову? Или будет вечно летать по замкнутой невозможной кривой?

Когда мы вылезли, чтобы посмотреть, что же такое нашла Сэкиль, на этаж пришли гонцы за разогретой едой. Натаха радостно поделилась с ними открытием, в ответ они любезно завалили трубу, оставив нас здесь. Забили так, что никак не вытолкнешь.

Пока они это делали, женщины кричали, умоляли, ругались, матерились (Натаха) – но с той стороны были только сопение и стук камней. Возможно, скоро Сэкиль придётся полюбить столь неприятных ей «крысов», потому что других источников еды тут не просматривается.

– Вода рьётся вниз, – сказала азиатка.

Из стены выходят и в неё же уходят многочисленные трубы и кабели. По нашей стороне много ударных повреждений, как будто по шахте пролетело что-то массивное и твёрдое. Именно оно оторвало кусок той трубы, из которой мы, на свою беду, вылезли. Одна из труб фонтанирует нетолстой струёй воды.

– Вода всегда льётся вниз, – заметила Натаха. – Вот если бы она лилась вверх – было бы удивительно.

– Она рьёся вниз, но не рьётся сверху. Хотя это пространство Пенроуза.

– Может, где-то там застряло большое ведро. Потом оно наполнится, и ка-а-ак даст нам по башке!

Настроение наше далеко от позитивного. Сидим. Смотрим в темноту, едва разгоняемую фонариком. Идей нет, сил нет, еды нет. Вода, и правда, льётся, тихо журча в гулкой тишине.

– Не свети в мою сторону, – сказала Натаха и завозилась на краю. Журчания добавилось.

– Осяроватерьная простота манер… – вздохнула Сэкиль, выключая фонарик. – Иногда я ей завидую.

– Завидуй молча. Посмотрю на тебя, когда припрёт.

– Кэп-сама, сто мы будем дерать?

– Да хрен его знает.

Я лёг на спину. Бетон жёсткий, но не холодный. Наверное, на нём можно было бы даже уснуть. Я бы не отказался придавить. Устал я от всего этого смертельно.

Сэкиль прилегла рядом, тесно прижавшись и обхватив рукой.

– Потеснитесь, голуби, – с другого бока притёрлась Натаха. – Знаете, я так заебалась, что хочется шагнуть вниз. Вот прям тянет. Но я туда уже нассала.

– Какая ты послая зенсина, Натаса. И за сто я тебя рюбрю?

– За то, что на моём фоне ты выглядишь красивой.

– Оу, это пости компримент! Но я и так красивая, сама по себе.

– Кто бы спорил… А кстати, что это там, вверху?

Я открыл глаза и пригляделся – сейчас, когда фонарик не горит, в переплетении труб виден слабый свет.

– А ну-ка… – я осторожно встал и пошёл по карнизу вдоль стены.

Оказавшись на противоположной стороне шахты, посветил вверх.

– Сто там, Кэп-сама?

Женщины сидят там, где я их оставил, прижавшись друг к другу. Моральный дух совсем упал – похоже, они достигли того психологического предела, когда уже всё безразлично. Как бы, правда, не сделали глупость какую-нибудь.

– Там что-то упало!

Отсюда я отчетливо вижу свежие задиры и изломы на трубах и, кажется, догадываюсь, откуда они. Фонарик туда почти не достаёт, но…

– Похоже, там выбит большой кусок стены! Это он навернулся вниз и всё поломал. И вот что, барышни, – туда, пожалуй, можно залезть!