— Ладно я не дразнить тебя собиралась. На самом деле, мне только что перезванивали из «Снежного рая».

— Так…

— Говорят, что с заказом коттеджа лучше поторопиться. Они разлетаются как горячие пирожки.

Неудивительно. Погода в этом году не спешила помогать с созданием новогодней атмосферы, и все, кто в состоянии был преспокойно расстаться с круглой суммой за удовольствие отпраздновать Новый год в элитных горных коттеджах, сейчас активно бронировали жильё.

— Заказывай.

— Правда?

— Тут и думать нечего. Подальше от цивилизации недели на полторы. Можем и на две остаться. Как на такое смотришь?

Он скорее почувствовал, чем услышал, как она ахнула.

— Ты серьёзно?..

Да-да, от него такое слышать, наверное, крайне непривычно. Но трудоголизм ещё никого здоровее не сделал, а он за всю работу, что удалось проделать за этот год, несмотря ни на что, вообще-то заслужил хотя бы на полмесяца вывалиться из активной жизни. Перезарядиться, восполнить свои энергетически запасы, отыскать дзен или о чём там ещё поют современные гуру…

— Абсолютно. Подзадолбался я за этот год.

— Ну, не такой уж он был и кошмарный… — в её голосе проскользнула едва уловимая обида.

Андрей потёр щёку и чертыхнулся про себя, а вслух поправился:

— Нас с тобой я в виду не имею.

— Очень на это надеюсь.

— Стал бы я тогда планировать этот отпуск?

Она немного помолчала и со вздохом ответила:

— Ох, Андрюша. Вот нельзя с тобой повредничать, как ни пытаюсь. Вечно ты со своей логикой всё портишь.

— Да, чёртова логика, — хмыкнул он, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. — Эта стерва терпеть не может эмоциональных манипуляций.

Он слишком хорошо знал Катю, чтобы переживать о её ранимости на этот счёт. Она просто любила играть в игры, и он это знал. И она знала, что он это знал. Между ними существовала негласная договорённость не заходить в этих играх слишком далеко.

И учитывая, что на любые, даже самые безобидные её подначки он порой бессознательно реагировал вот так, мгновенно их пресекая, спешить в отношениях им пока было некуда. Вероятно, работы в них было ещё непочатый край, особенно учитывая, почему и с чего эти самые отношения завязались.

Воспоминания о начале этого года совершенно непрошено всплыли в памяти, почему-то именно сегодня особенно яркие, будто всё произошло буквально вчера. И раз уж реакция на них оставалась настолько болезненной, Катин психолог наверняка заявила бы, что их кровь из носу нужно проработать.

Но чёрта с два стал бы он хоть с кем-нибудь делиться своими воспоминаниями о том, что произошло на прошлый Новый год и после.

— …когда заказывали билеты. Помнишь?

Блеск. Ни с того ни с сего погрузившись в свои рефлексии, он благополучно прослушал, что говорила Катерина.

— Извини, Кать. Какие билеты?

— Ну какие-какие? Те, что мы на Бали заказывали.

— А. Помню. И что с ними?

— Андрей, ты что, вообще не слушал? Тебя отвлекли?

Он придушил в себе малодушное желание соврать и тем самым облегчить себе жизнь. Но когда это Волков бегал от проблем и трудностей?

— Нет, просто… извини, Кать. Я как-то…

— Ты просто слишком много работаешь, — удивила она его. — Тебе действительно нужно отдохнуть. Я сейчас же перезвоню в этот их «Рай» и забронирую коттедж, чтобы отрезать тебе все пути для отступления.

Забавно. Даже пытается шутить.

Неужели на этот раз не примется обвинять его в том, что временами не чувствует от него никакой эмоциональной отдачи? Что порой он ведёт себя, как бесчувственный автомат, у которого на уме только работа?

— Так себе угроза, — усмехнулся он. — Даже из такой соблазнительной ловушки пути отступления найдутся.

— Да, только я хочу, чтобы ты помнил — если это действительно полторы недели отдыха, то тебе твоё отступление влетит примерно в полмиллиона.

— М-м-м-м, — промычал он, давая понять, насколько не впечатлён масштабами угрозы, и Катя сдалась.

— Ладно-ладно, богатею Волкову на такие мелочи плевать. Но я серьёзно, Андрей.

— И я, — он выпрямился в кресле и снова бросил взгляд на часы. — Ни о каких путях отступления речь не идёт. Даю слово.

— Вот теперь я спокойна.

Да уж, кому как не ей знать, что он своё слово держит.

— Отлично, я…

Его прервал несмелый стук в дверь и показавшееся в проёме всё ещё опухшее от слёз лицо Ольги: