***

— А это зачем? — он ткнул пальцем в блестящую конфетную обёртку, которую Миронова умудрилась скрутить в замысловатый бантик и прилепить на еловую ветку.

Новогодняя полночь отгремела. Они потягивали шампанское, совсем по-домашнему развалившись на просторной шкуре у мигавшей огоньками гирлянд ёлки.

— Не зачем, — пожала плечами она, взгляд серых глаз затуманился. — У нас так мама с папой делали, когда он был жив.

Твою-то мать… Андрей даже выпрямился, прошёлся рукой по волосам. Его уважение к её личной жизни, кажется, переставало себя оправдывать. Пока он держался в стороне, всё шло нормально, но сейчас… Однако начни он её изучать, велика опасность, что остановиться у него уже не получится.

— Извините… ч-чёрт… Я не знал.

Женя качнула головой:

— Ничего страшного. Вы и не обязаны. Я уже… мы как-то примирились. Ну, насколько это возможно.

— Давно?

— По времени — шесть лет. По ощущениям — будто вчера.

При виде её печального, как-то разом осунувшегося лица что-то внутри Андрея с треском ломалось, будто от громадного айсберга отваливались и рушились в воду ледяные глыбы.

— Да, думаю, от такого никогда по-настоящему и не отходишь, — пробормотал он, просто чтобы не молчать.

— Кажется, это как раз мой случай, — она улыбнулась одними губами и отпила из своего бокала. — А у вас никаких новогодних семейных обычаев не было?

— Ага, были, — Андрей прочистил горло. — К двадцатым числам января мать начинала гонять меня тряпкой по квартире с криками «Ты собираешься помогать нам её разбирать?»

Миронова прыснула, не глядя отставила бокал под столик и тогда уж вовсю расхохоталась — искренне и по-девчоночьи звонко.

Кажется, шампанское, которое ей явно понравилось, делало своё дело. Он пытался не тешить себя мыслью, что редкость услышать её настоящий смех — это целиком и полностью его заслуга.

Она отёрла выступившие на глаза слёзы и тут вдруг спохватилась:

— Вот же голова дырявая!

Андрей приподнял брови в немом вопросе, и она в ответ оттопырила надетую на ней футболку:

— Я же совсем забыла поблагодарить вас за футболки! Вы очень-очень меня выручили.

Он погладил взглядом её порозовевшее от шампанского лицо и очень постарался, чтобы голос звучал безразлично:

— Ерунда. Не за что.

— И ничего не ерунда, — она посерьёзнела. — Я их вам верну в целости и сохранности.

— Не сомневаюсь, — он успел придушить дикую фантазию, заставлявшую воображать, что она нарушит обещание и стащит одну из его футболок себе. Зачем-то. Просто так. На память.

Может, пора завязывать с шампанским?..

Может, и пора. Только сначала и он вернёт ей то, что задолжал.

— Я вообще-то тоже кое о чём забыл. О чём точно забывать не следовало.

Она выхватила из чаши увесистый мандарин и принялась его чистить — по гостиной поплыл свежий, ни с чем не сравнимый запах новогоднего цитруса:

— И что же это?

— Я должен извиниться.

— За что? — она разломила мандарин и половину протянула ему. — Просто у вас так много поводов для извинений, что тут требуется уточнение.

Андрей всё же позволил себе рассмеяться. Уму непостижимо. Эта женщина поселилась в его мыслях, как у себя дома. Ещё и вредничает.

— За то, за что вы влепили мне пощёчину.

Она опустила взгляд, но промолчала.

— Это было непростительно с моей стороны. Не знаю, что на меня нашло, — но он, конечно, знал. — В конце концов вы в отношениях, и позволять себе подобные выпады в ваш адрес мне не следовало. Пощёчина вполне заслужена.

Она покусала нижнюю губу, кивнула:

— Верно, заслужена. И… и неверно, нет у меня никаких отношений.

Он никогда бы не подумал, что это простое признание так на него подействует. Живущая где-то глубоко внутри зверюга так и прыгнула в охотничью стойку. Сейчас он чуял её особенно явно — во всём наверняка виновато шампанское.

Эй, потише, Волков, потише. Тормози.

Миронова тихонько вздохнула, после небольшой паузы закончив мысль:

— Но ситуации это не меняет: никого из этих ухажёров я поощрять не собиралась. От них одни проблемы.

Слышал? Это ничего не меняет. Ей никто не нужен. Угомонись!

Но, кажется, сегодня Волков Волкову был не указ.

— Не знал. Извините. Сожалею.

Она усмехнулась, но невесело, даже как-то угрюмо:

— Было бы о чём сожалеть…

Сквозь него будто колючую проволоку протянули, стоило только подумать, что могло вызвать у неё такую реакцию.

— Он вас… как-то обидел?

Миронова дёрнула плечом, будто одним этим жестом говорила, мол, да ничего особенного, но он кожей чуял, что это не так. Храбрится, только делает вид, что ничего серьёзного.