О, черт! Пусть у него будут мои глаза, пожалуйста!.. Я не хочу видеть в нем его отца. Это, черт возьми, будет больно!

Каждое воспоминание о нем отдает за грудиной болезненной дрожью. Но это временно, я знаю. Он исчезнет из моего сердца так же быстро, как и пробрался туда. Хочу в это верить.

Капец… глаза снова на мокром месте. Горло опоясывает удушливый спазм.

Егор. Моя болевая точка. Похоже, не получиться у меня в мыслях отделить ребенка от его отца.

Шмыгнув носом, паркуюсь во дворе теперь уже бывшего моего дома. Захожу в квартиру и натыкаюсь там на Костю. Сложив руки на груди, стоит в прихожей и смотрит на меня убийственным взглядом.

– Привет, - выталкиваю из себя, - ты рано сегодня…

Видимо, приехал совсем недавно, даже не успел еще переодеться.

– Решил помочь тебе собраться.

Чувствую, как кожу прожигает недобрым взглядом, а сама посмотреть ему в глаза не решаюсь. Боюсь, глазами выдам то, что я о нем сегодня узнала.

– Думаешь, лишнее прихвачу? Мне чужого не надо, Костик.

Тут же в прихожей достаю из шкафа объемную дорожную сумку и с ней прохожу мимо него в гардеробную. Слышу, что идет следом. Что, собрался считать, сколько трусов я заберу?

– От кого ты беременна? – ошарашивает неожиданным вопросом.

– Какая разница?

– И все же?

– От мужчины.

– Какого, Вика? Когда и где ты успела с ним познакомиться?

– Что?! – если бы не сама ситуация, я бы хохотала, держась за живот, - когда и с кем? Костя, у меня была тысяча возможностей! Миллион! Ты же ни разу не поинтересовался, как я провожу время вне дома!

– Я тебе доверял! – проговаривает он с нажимом, - откуда я знал, что моя жена шлюха!

В голову бьет кровь. Резко отвернувшись, я пытаюсь подавить приступ ярости.

Это было ожидаемо. Морально я готовила себя к таким оскорблениям, заранее с ними смирилась. Но слышать их в свете открывшихся подробностей… извините…

– И как много у тебя их было? Как долго ты мне изменяла?
– между тем продолжает Костя, - все три года?

– Помнишь, я тебе рассказывала, как ко мне в клубе качок приставал?

– И? Это он?

– Он. Если бы ты тогда вступился, возможно, ничего и не было бы, - говорю и, не удержавшись, оборачиваюсь, чтобы считать его реакцию.

Только не успеваю. Мой взгляд ловит короткостриженный затылок и удаляющуюся спину. Слышу, как на кухне гремят стеклянные стаканы, и бежит из крана вода. Задело? Но это правда.

Вернувшись к своим вещам, выбираю только повседневную одежду. Ворох вечерних нарядов и туфель на каблуке оставляю нетронутыми. Зачем они мне? В той жизни, куда я ухожу, такие вещи не пригодятся.

Забив одну сумку, выношу ее в прихожую и возвращаюсь со второй в спальню. Стою, глядя на обилие баночек и тюбиков на косметическом столе, и размышляю. Глупо, наверное, тащить все это сейчас к маме в квартиру, их там и расставить-то негде будет.

– Все забирай, - оказавшись за моей спиной, припечатывает муж грубо, - или выкину.

– Можно я заберу, когда закончится ремонт?

– Он еще не закончился? Где жить будешь?

– У мамы пока.

– А че, любовник в себе не позвал? – глумится Костя открыто.

– Не позвал! Тебе-то что?

Он проходит в комнату и садится на кровать. Психует, злится, но изображает что-то похожее на веселье. Подперев подбородок кулаком, ехидно улыбается.

– Дура ты Вика. Я даже разочарован, думал ты умнее.

– Ты о чем?

Бросаю в сумку первое, что попадается на глаза. Расческа, массажная щетка, маска для сна, фоторамка, книга о семейной психологии – бесполезная вещь, крем для рук, чулки, которые Костя так и не оценил.

– Сделала бы аборт, и никто ничего бы не узнал. Жили бы как раньше.

На слове «аборт» меня коротит. Закрутившийся в груди ураган поднимает со дна осевшую там обиду. И впрыскивает в нее дозу яда.

– А ты умный, Костя. Молодец! Виноват всегда тот, кто первый спалился, да?

Сощурившись, муж скачет по мне взглядом, при этом избегая смотреть в глаза. Дерганым движением взбивает идеальную укладку и быстро облизывает губы.

В точку попала, да?

Закрутившиеся в спираль внутренности, сдавливают сердце и перетягивают грудную клетку.

Молчит. Нечем крыть. Понял, что секрет его уже не секрет. Даже отпираться не собирается.

– Я все знаю, - контрольный в голову, - можешь не отпираться, Костя.

Уронив голову, он смотрит на сцепленные в замок руки. Вижу, как взволнован, как высоко с каждым вздохом вздымаются плечи, как тяжело дышит через рот.