Зачем? Пытаюсь запихнуть их обратно, в глубины памяти, но они упрямо раз за разом лезут в эфир.

Стоя под прохладным утренним душем, зачем-то пытаюсь воспроизвести в голове все, что мы тогда друг другу наговорили. Себя хочу оправдать? Ее?

Понять мотивы?

Что непонятного? Русским языком сказала, что топила со мной тоску, пока с мужем непонятки были. После его дня рождения, очевидно, произошло примирение.

Собрав пальцы в кулак, упираюсь им в стенку душевой. Дышу. Наполняя легкие кислородом, жду, когда отпустит.

Тряпка ты, Егор Батькович. Получается, что так. Снова лезешь туда, где об тебя ноги вытерли.

Прокручивая это дерьмо в голове, пытаюсь ухватиться за шелковую ленточку. Призрачную надежду, что все не так, как она тогда сказала. Есть ведь несостыковки. Есть!

Во взгляде ее болезненном, позе, напряжении плеч – все кричало о том, как ей больно. Задержать ее тогда надо было. Нельзя было отпускать к мужу.

Выхожу из душа, обтираюсь и начинаю одеваться. Дела по работе хочу пораньше закончить, чтобы к Вике снова поехать. Не договорили мы вчера.

Просовываю голову в горловину черной футболки и слышу, как звонит телефон.

Номер неизвестен, но чуйка вопит – она это.

– Егор, привет, - голос тонкий, робкий, будто долго сомневалась, звонить или нет.

– Привет.

– Ты говорил, что приехать хочешь…

– Я приеду! – вылетает у меня.

– Так вот, мне сейчас из поликлиники звонили, пригласили на плановую прививку Богдану, - говорит быстро, словно боится, что я трубку брошу.

– И?

– Мы поедем к обеду. Вернемся не раньше четырех… я просто предупредить хотела.

– На чем вы поедете?

– На моей машине.

– Я вас отвезу… Это далеко?

– Да, в Ленинском районе… Егор, мы сами съездим. У тебя же, наверняка, дела.

Дела, да. Но работа не волк, в лес не убежит. А с Викой и ее ребенком надо сближаться.

– Я в течение часа подъеду, нормально будет? Не опоздаете на прививку?

– Нет.

– Ну, о’кей. Собирайтесь.

Сразу же отзваниваюсь Лехе, чтобы не терял меня. Беру ключи и выхожу из дома.

Вика открывает сразу. Заметно волнуется. Улыбаться пытается, то краснеет, то бледнеет.

Меня самого коротит. Как вижу ее, земля из-под ног уходит, и сердечно - сосудистая система сбой выдает.

– Сегодня же вторник, а я совсем забыла. По вторникам у них день здорового ребенка. А у нас как раз срок прививки подошел, - тараторит как заведенная.

– Подошел, значит съездим.

– Тебе правда удобно? – вскидывает на меня взгляд карих глаз, а меня словно ударной волной задевает, даже отшатываюсь немного.

– Правда, - отвечаю глухо.

Моя она. Моя женщина. Ее люблю и ребенка ее тоже полюблю.

Вика скрывается в комнате и уже через полминуты появляется оттуда с пацаном. Тот при параде. В белом костюме и шапке с кроличьими ушами, что никак не вяжутся с выражением его хмурого лица.

Пздц, смешно.

– Что смешного?
– с улыбкой интересуется Вика.

– Кхм… мне кажется, ему не нравится эта шапка.

– Почему? Он в ней такой милый…

– Вот именно… мужик не должен быть милым.

– Вот еще! Этот костюм нам Рита подарила, и он нам нравится, да, Богдан? – целует его в щеку, а он тут же расплывается в улыбке.

Понимаю, братан. Я ради поцелуя твоей мамы тоже такую шапку надел бы.

– Мы готовы, - удерживая ребенка одной рукой, пытается еще и сумку на плечо повесить.

Забираю ношу и открываю для них дверь. Пока спускаемся по лестнице вниз, вдоволь лапаю Вику глазами. Ее формы изменились, она немного набрала в весе, стала круглее, но меня от этого просто штырит. Не терпится исследовать ее изгибы руками… губами… языком…

Хорошо, что мы спускаемся на первый этаж раньше, чем моя кровь вся стечет в трусы.

– Коляску с собой берем? – посылаю в спину.

– Нет. Зачем?

Выходим на улицу и для начала идем к Викиному Мерсу, чтобы забрать из него детское кресло. Пока отцепляю ремни, делаю в голове пометку купить еще одно, чтобы не перетаскивать каждый раз из одной машины в другую.

Устанавливаю в свою тачку и наблюдаю, как Вика укладывает туда ребенка. Смотрит на него, как на сокровище, сюсюкается, целует постоянно.

Давлюсь ревностью. Паршиво, что вот так с ребенком от другого, но это с непривычки. Материнский инстинкт он безусловный, женщины ведь даже от насильников детей любят, у них это природой заложено. Хочу, чтобы нашего общего так же любила. Грудью кормила и смотрела, как на маленькое божество.