– Домой, - говорит Кирилл.

– Я туда не поеду, - мой голос звенит, капризной себя чувствую, но так нельзя.
– Чего ты сюда приперся?
– отбрасываю волосы с лица и поворачиваюсь.
– Ты таксист или кто ты? Охранник мой? Увел, вечер мне сломал. С какой стати? Может, я бы познакомилась сейчас...

Он хватает меня за платье и притягивает ближе к себе.

Враз теряю весь свой запал и желание ругаться, я этого тяжелого взгляда боюсь до сих пор, и все еще сложно поверить, что это с ним мы переписывались, все выходные, и сегодня, за ужином, тайно.

– Почему в клубе скандал не устроила, если уходить со мной не собиралась?
– медленно спрашивает он.
– Почему обнимала? В машину мою села? Потому, что, Аня, - его лицо приближается, голос становится ниже.
– Ты сама хотела. 

Отвожу глаза.

Он прав, и это очень неприятно, я сдерживаться не могу, а он может. Он меня соблазнил, и теперь у него все под контролем.

А у меня нет.

– Хватит, - ладонью упираюсь в его плечо, оттаклкивая.

Длинные пальцы крепче сжимаются на моем платье, дергаюсь, перехватываю его запястье. Одним движением он сам толкает меня назад, и я влетаю спиной в кресло.

Не успеваю глотнуть воздуха, как он наваливается следом.

Обхватывает ладонью за шею и накрывает ртом мои губы. Всхлипнув, впускаю настойчивый язык, что бьется в меня.

И проваливаюсь в поцелуй, тягучий и горячий, нетерпеливый и жадный.

Вот этого я хотела.

Этого знакомого огня, что по венам несется, не дает соображать, стирает сомнения, с головой накрывает, и требует полностью отдаться ему.

Ощущаю его руки, задирающие платье, и в ответ с силой обнимаю напряженную спину, ногтями царапаю рубашку, вытягивая ее из-за пояса.

Подушечками пальцев веду по теплой гладкой коже и чувствую, как она мурашками покрывается, послушно приподнимаю бедра, когда он тянет вниз трусики.

Его пальцы касаются влажных складок. 

Задыхаюсь и уворачиваюсь от его губ, ловлю воздух. Дрожу и ерзаю по сиденью, сжимаю ноги и его руку в промежности.

– Мне продолжать?
– шепчет он и нависает лицом к лицу ко мне. Губы покраснели от моих поцелуев, взгляд в полумраке горит.
– Аня.

Пальцами он размазывает влагу по складкам, там так морко и скользко, так горячо.

Он последний шанс мне дает отказаться.

Но я соглашаюсь.

– Да, - шепчу и вздрагиваю, сразу за моим кратким выдохом он раздвигает складки, и медленно погружает палец.

Дергаюсь ему навстречу, от волнения и удовольствия тяжело дышу. Я не смогу отказаться, я уже почти с ума сошла.

– Это...еще. Сильнее.

– Ладно, - он усмехается.
– Но членом больнее будет, маленькая, - говорит на ухо, втягивает в рот мочку. 

Он не ждет разрешения, он предудпреждает.

Заводит руку вниз, и мое кресло резко откидывается назад. Кирилл приподнимается и щелкает ремнем на брюках.

Ногтями впиваюсь в его широкую спину и замираю, кажется, еще не поздно передумать. Вот сейчас. Он же не будет настаивать, если я закричу.

Как же мне страшно.

Наблюдать за ним.

Вижу, как он приспускает брюки. Ниже стягивает боксеры.

Мельком различаю выпрыгнувший толстый член. Один краткий миг смотрю, но успеваю заметить, и какой он большой, и как напряжен, и представить успеваю, как он ворвется в меня, и я стану женщиной.

Взглядом быстро поднимаюсь к лицу Кирилла.

Оно сосредочено, черты по-волему твердые, губы приоткрыты. Потемневший взгляд сверлит меня.

Жмурюсь.

– Нет, Аня, - слышу его глухой, требовательный голос.
– Смотри на меня.

И между ног мне упирается гладкая головка.

Смотрю ему в глаза.

Чувствую легкий и упругий толчок, который раскрывает меня и вздрагиваю. Пока не больно совсем, или я не замечаю боли, я от волнения вся мокрая, а его взгляд не дает расслабиться, он смотрит на меня так, словно случился конец света, и вот мы одни на планете, друг для друга созданы.

– Как ты?
– он спрашивает.

Шума улицы больше не слышу, и забываю, что совсем рядом клуб, а мы на парковке, в тени деревьев, сюда почти не долеют огни.

– Не больно, ты наврал, - говорю шепотом. Ощущаю, как он медленно проникает глубже, и крепче сжимаю его плечи. Кажусь самой себе другой, чужой, незнакомой, внутри нарастает жар. Ладонью шлепаю его, - Кирилл.

Сама пугаюсь, когда вслух произношу его имя.

В этот момент понимаю, что это, правда мы, вдвоем, и я его обнимаю, а он, своей толстой дубиной протакливается в меня.