– Спасибо, - сдержанно говорю такстисту. Хлопаю дверью.

И оборачиваюсь.

Мама убирает телефон в сумку, идет мне навстречу.

Потоптавшись на месте, переступаю бордюр.

– Ну привет, - она останавливается. Окидывает меня взглядом с ног до головы. Длинными ногтями постукивает по кожаной сумке.
– Где ночевала? 

Отвожу глаза.

Наблюдаю за голубями, они расхаживают неподалеку возле мусорных баков. На солнце блестят автомобили.

Смотрю на машину Кирилла.

Так хочется, чтобы он сам все объяснил, он же говорил, что это не моя проблема.

А сейчас его нет. Зато она стоит напротив.

И ждет ответа.

– Ну что молчишь?
– спрашивает с насмешкой.

– В гостинице ночевала, - перевожу на нее взгляд.

Она будто бы не удивляется. В лице не меняется. Лишь спустя секунду, переварив словно, изгибает бровь.

– Вот как? В гостинице? И что, это теперь норма у нас в семье? В гостиницах ночевать. Еще и с мужчиной, наверное?
– давит она тоном, как камнями забрасывает.

Держусь, не отворачиваюсь. Понять не могу, она уже все знает и издевается надо мной.

Или не знает, а просто недовольна, что я такая распущенная.

– Что, интересно, отец тебе на это скажет, - она продолжает, нервно постукивает ногтями по сумке, а словно по мозгам мне.
– Не говорила ему еще, как время на каникулах проводишь?

– Какое тебе дело?
– срываюсь, от ее нападок закрываюсь и складываю руки на груди.
– Тебя это раньше не волновало. Что теперь случилось?

– Все меняется, Аня. Бывает так, живешь, живешь, а потом назад оборачиваешься - и понимаешь. Где-то не дотянула. Где-то перегнула, наоборот, - рассуждает она отстраненно и тоже смотрит на машину Кирилла.
– Чем заниматься собираешься сегодня?

В удивлении моргаю.

– Ничем. Переодеться хотела.

– А переезжать когда думаешь?

– Куда?

– К Марку, - она крутит ремешок наручных часов.
– Договорились ведь уже. Марк предложение сделал. Ждет тебя, не дождется. Одно дело - мужчину мариновать, когда он не готов. Там нужно даже. А когда он на крючке уже - хватать надо скорее. Пока не сорвался, - делится она житейской мудростью.
– А ты что делаешь? Носом крутишь и с мужиками по гостиницам шляешься. В общем, так. Ключи сюда давай, - неожиданно заканчивает она.

– Какие?
– теряюсь.

– От квартиры, - она протягивает ладонь.
– Нечего тебе тут больше делать. К жениху поезжай.

Молча смотрю на нее. Из прически кудряшки выбились, на легком ветерке они стоят дыбом. Макияж слегка смазался.

И даже костюм сидит как-то не так, она на себя не похожа, вся дерганная, и голос странный, глухой.

А требование ее - вообще, с безумием граничит.

– Я же тебе вчера все сказала, - крепче цепляюсь в лямку рюкзака, словно боюсь, что она набросится и отбирать его начнет.
– У нас с Марком все кончено. У нас ничего и не было. И замуж за него я не собираюсь. И переезжать к нему тем более.

Едва успеваю закончить - справа хлопает дверь.

Скашиваю глаза - на парковке пристроился кабриолет Марка. И сам он, белое, слепящее на солнце пятно - равняется с нами.

– Доброе утро, дамы, - вежливо здоровается. Широко, во все зубы, улыбается.
– Уезжаете куда-то? 

– Привет, дорогой, - мама тоже ему улыбается.
– Да, уезжаем. Я в институт. А Аня вот тебя ждет. Я ей сказала, что вещи и потом можно собрать, я сама соберу. На такси вам отправлю. Вы главное обживайтесь вдвоем, притирайтесь. А вещи - их и купить можно, Марк, деньги же есть.

– Полностью с тобой согласен, Лиза, - поддакивает Марк.

Стою рядом.

А кажется, что за сотню километров.

Слов не найду.

Перевожу взгляд с него на нее.

Сговорились.

У них улыбки одинаковые. И тон. Лишь сейчас замечаю, насколько эти двое похожи, преподаватель и бывший студент, и дело не в общем увлечении Германской культурой, нет, они мыслят одинаково.

Говорят одинаково.

Одинаковую фигню.

– Вы оба...- начинаю.

– Ладно, дети, - перебивает мама и беззаботно чмокает Марка в щеку. Щебечет.
– И так уже везде на свете опоздала. Марк, ты уж за ней присмотри, - кивает на меня.
– Аня перенервничала вчера из-за помолвки. Пройдет. Съездите куда-нибудь развеяться, пообедать. Я на телефоне, - она поворачивается спиной и цокает каблуками к своей машине.

Марк сдвигается в сторону, вырастает передо мной, загораживая ее. 

Он больше не улыбается, закончил комедию ломать. Его взгляд потемнел, между бровей залегла морщинка.

Невольно отшагиваю.

– Ну что, Анюта?
– ласковое обращение с его ледяным тоном не вяжется, от этого контраста по спине мурашки ползут.
– Куда собралась, - видит, что я пячусь и ловит меня за руку.
– В машину сядь, - командует.
– Поговорить надо.