Шрифт:
Кошусь на Виктора.
Он не злится.
У него, вообще, лицо каменное, бросает взгляды на рубашку своего брата и явно хочет с меня ее содрать.
– Мужики, я с пополнением, - весело приветствует собравшихся за последним столиком мужчин Ник и подтакливает меня к мягкому дивану.
– Это Алиса. И Вика. Пришли пить за здоровье твоих детей, Антон.
Жених окидывает нас недовольным взглядом.
Наверное, девушек на этом празднике не планировалось.
Но Ник беззаботно плюхается на диван и тянет меня ближе к себе. Он так невозмутим, что я уверяюсь - ему тут никто слова против не скажет, привел бы он сюда цыганский табор или слона из цирка - и все бы обрадовались.
Его здесь уважают.
И меня за этого мужчину берет невольная гордость.
– Что пьете, дамы?
– Антон потирает руки и оглядывает заставленный бутылками стол.
– Это не дамы, - говорит Виктор и садится напротив.
Стреляю в него взглядом.
Рядом с Ником спокойно, моя зародившаяся было тревога отступает, он такой обаятельный, что просто не может быть грубым деспотом, как его братья.
– Можно мне какой-нибудь коктейль?
– хлопает ресницами Вика и придвигается ближе ко мне.
– Что у вас есть вкусненького?
– Виски с колой будешь?
– А давайте, - в ее голосе улыбка.
Ник ненавзячиво забрасывает руку на спинку дивана. Ощущаю, как его пальцы касаются моего плеча. Он меня почти обнимает.
Смотрю на Виктора, который наблюдает за нами, сощурившись, и краснею.
Какого черта со мной происходит не понимаю. Он меня в обезьяннике закрыть обещал. Майку мою дорвал, и мне пришлось с голой грудью по кустам прятаться. Он грубил, он пугал, он хватал…
А я его поцелуй на губах чувствую до сих пор.
Его взгляд огнем жжет, плавит внутренности.
Отврачиваюсь к Нику.
Тяну шею, и он замечает, тут же наклоняется ко мне.
– Что такое, лапушка?
– Телефон, - смущенным шепотом напоминаю.
– Позвоним, не волнуйся, - его рука падает с моих плеч мне на талию. Он притискивает к себе, уверенно, по-хозяйски. Сквозь рубашку ощущаю жар его голого тела. Его шепот опаляет ухо.
– Выпьешь что-нибудь?
– Сок, - в горле першит, откашливаюсь.
– Может, виски, как Вике?
– Можно, - послушно соглашаюсь.
Чуть-чуть алкоголя не повредит. Успокоить нервы, они как натянутые струны, этой ночью едва не лопнули.
Ник отстраняется, ловко разливает по низким квадратным стаканам виски и плещет кока-колу. Двигает ближе к нам блюдца с лимоном и шоколадом.
– Угощайтесь, девочки, - улыбается он. И смотрит куда-то мне за спину. Хмыкает. И едва заметно кивает.
– Вечер добрый, Арон.
– Так вроде ночь уже, - раздается над моей головой тягучий голос, он словно по рукам и ногам меня вяжет.
Резко оборачиваюсь.
Встречаю взгляд знакомых темных глаз.
И забываю, как дышать.
Этот хищник из сауны.
Он здесь.
Стоит в двух шагах от меня.
И неотрывно смотрит, глазами ест.
– Доброй ночи, Алиса, - говорит он негромко.
Обходит стол.
И садится на диван напротив меня.
Глава 8
Мужчины за столом шумно приветствуют новенького.
– Лучший адвокат города, да на моем мальчишнике, - гогочет Антон и в возбуждении щелкает пальцами, подзывая официантку.
– Ник, - кричит он через стол.
– Заказываем, все в сборе?
Перестаю его слышать.
Смотрю на лучшего адвоката города.
А он смотрит на меня.
У него оцарапана скула.
Но почти незаметно из-за щетины.
В его глазах слабые отблески светомузыки. Упрямый излом полных губ приковывает взгляд.
Он сидит рядом с Виктором, они безумно похожи.
И с тем, и с другим я целовалась.
Боже.
Хочу отвернуться, и не могу, этот хищник так смотрит, что на моем теле живого места не остается, чернота его глаз топит, я пропитываюсь пороком.
– Арон!
– у него что-то спрашивают, потом толкают в бок. И он отрывается от меня, отворачивается.
– Я в шоке, - шепчет мне на ухо Вика. Трубочкой тычет мне в щеку.
– Лучший адвокат в городе? А ты говорила в семействе Рождественских тоже адвокат? Лучший.
Киваю.
И тоже три брата.
Внутри неприятное подозрение ворочается. По очереди оглядываю мужчин.
Арона, который забирает у Антона черную папку с меню.
Виктора, который запрокинув голову, улыбается, и разговаривает с официанткой.