Шрифт:
Смотрю, как тяжело его грудная клетка вздымается, как он ерошит волосы, мутным потемневшим взглядом скользит по моей фигуре.
– Черт, - хрипло говорит он. Усмехается.
– Пошли, - приказывает хрипло.
И хватает меня за руку.
Он тянет меня в арку, крепко держит запястье.
Губы щиплет, это напоминание, о том дурмане, в который я провалилась, во рту остался его вкус, мне до дрожи, до дикости странно.
В животе тугой горячий узел закручен.
В комнате Вика сидит. И Ник там.
– Стой, - упираюсь, кроссовками еду по полу.
– Я с тобой не пойду.
– А я тебя спрашивал?
– Виктор оборачивается. Сверлит меня взглядом.
– Сколько берешь за час, красотка? Три тысячи, четыре? Умножь эту сумму в двадцать пять раз. Столько ты мне должна за стекло.
Он говорит это без улыбки, его взгляд холодный, колкий, он словно меня винит в том, что сам полез целоваться.
– Денег у меня с собой нет, - вырываю руку.
– Я не сомневаюсь.
– Чего тогда ты хочешь?
Он красноречиво молчит.
А у меня щеки пылают, смотрю на его губы и глаз оторвать не могу. В груди пожар разгорается, не потушить.
– Есть вариант, Алиса, - Виктор поддергивает рукав кожанки и поворачивает к себе круглый циферблат часов. Сверяется со временем.
– Сейчас едем в одно место. Заработаешь привычным для тебя способом. И вернешь долг.
– В каком смысле?
– настораживаюсь, даже вперед подаюсь, на него.
– Спать…с тобой?
– Я тебя чем-то не устраиваю?
– его голос становится ниже, глуше, забирается мне под кожу, мутит кровь. Он распахивает куртку, под ней виднеется светлая футболка, она обтягивает рельефный живот. Он, не стесняясь, кратким движением поправляет бугор в брюках - знак того, что он хочет меня, прямо сейчас.
– Двадцать пять раз, Алиса, умеешь считать? Когда я кончу в двадцать пятый раз, - говорит он тихо, с улыбкой на губах, смотрит пристально, вгзлядом с ног до головы меня впитывает словно.
– Тогда и пойдешь. Дальше гулять по херам. А пока ты со мной, красотка.
От его грубости глохну.
Сцепляю замком вспотевшие ладони.
– Да пошел ты!
– выплевываю, пячусь от него. Обида вихрем закручивает, в голове не укладывается.
– Сам гуляй по херам!
Он не был в бешенстве, когда поймал меня здесь, в закутке.
В бешенстве он сейчас.
По глазам это вижу, и по сжатой челюсти, по складке, что между бровей залегла, по его позе, от него волнами расходится опасность и злость.
Он шагает на меня.
Взвизгиваю и пячусь, кажется, он убьет меня, прямо здесь, и за плинтусом похоронит, как в фильме.
– Ник!
– приходит на ум мужское имя, и я в отчаянии зову спасителя.
– Ник!
И тут же налетаю спиной на что-то твердое.
Талию ласково обвивают мужские руки, прижимают к себе.
И над ухом звучит сопокойный, незыблемый, уверенный голос Ника.
– Брат, да заплачу я за ремонт твоей колымаги. Лапушку только мне оставь.
Глава 7
Брат?
Нет.
Нет.
Нет, не может быть.
Это слово молотками стучит в висках.
Виктор молча смотрит поверх моей головы.
Они двое так похожи. Чуть смоглая кожа, каштановые волосы, темные глаза.
Они братья.
Все трое.
Боже мой.
– Ох, - слева раздается перепуганный Викин выдох.
– Ох, мамочки. Что будет.
– Николас, - зовет Виктор ледяным тоном. Не видит ни меня, ни Вику, взглядом казнит брата.
– Иди сюда на пару слов.
– Девочки, я сейчас, - охотно соглашается Ник, и отпускает меня.
Он обходит меня, смотрю в его широкую голую спину. Натягиваю рукава его рубашки.
– Офигеть, - причитает Вика. Дергает меня, разворачивая к себе.
– Как он нас нашел? Что он тебе сказал? Он тебя не бил?
– сыпит она вопросы.
– Хуже, - мрачно отвечаю и смотрю на мужчин, остановившихся снаружи возле арки.
Он сказал, что я ему двадцать пять оргазмов должна.
Я и один-то не знаю, как сделать.
Трогаю губы. На них его поцелуй отпечатался, рваный и жгучий.
Он в памяти моей засел, основательно, напрочь.
– А этот второй, полуголый, кто?
– Вика отошла от шока и внимательно разглядывает крупную подтяную фигуру Ника.
– Брат его?
– Ты же слышала, - кутаюсь в его рубашку.
– Вик, - упрекаю.
– Куда ты пропала? Телефон нашла?
– Не успела, - бросает подруга не глядя. Смотрит на мужчин и облизывает губы.
– До меня какие-то мажорки докопались, мол, шла и толкнула их. А они танцевали. И там одна охранника позвала. И меня увели. Хотели из клуба вышвырнуть. Но твой Ник пришел.
– Он не мой, - говорю шепотом.
Ловлю его взгляд, в котором пляшут веселые искорки и против воли слабо улыбаюсь в ответ.