– Угу, - натираю лист пеной.

– Да, - продолжает Вика.
– А когда нет титула красоты и короны - постелью надо брать, - просвещает она меня.
– Вот смотри. Понравится ему секс. Он захочет повторить. Несколько раз повторит - вот уже и отношения, какие-никакие. А там и до официальной любовницы рукой подать.

– Интересный подход, - звучит позади нас саркастичный смешок.
– Чего только не услышишь от девушек на кухне. Алиса, а подруга-то дело говорит.

Одновременно вздрагиваем и оборачиваемся на стоящего за спиной Николаса.

Ник переводит взгляд со смущенной Вики на меня, и улыбается.

Засматриваюсь на его голую грудь с темной порослью волос, на кубики пресса, на узкие бедра, на них болтаются синие рваные джинсы.

Он на модель похож, до того идеальный.

Но он так подло меня обманул с телефоном, подсунул своему брату.

– У меня на все случаи жизни есть план, - встряхивается Вика. Мыльной рукой кокетливо поправляет волосы.

Которые уже на мочалку похожи.

И у меня не лучше.

– Просто нам с Алисой кажется, что это как-то несправедливо, - она швыряет губку в раковину и выключает воду.
– Почему нас принуждают возиться здесь с тарелками? Ведь всегда можно договориться.

– Вот как?

– Да. Все мы взрослые люди, неужели не найдем общий язык?
– на этих словах она показывает свой. Ведет им по губам.

Вспыхиваю и отворачиваюсь к раковине.

Вика всегда такой была, сколько я ее знаю, с первого курса. Маленькая и очень худенькая, вечно на высоких каблуках. В институт она приходила с новыми телефонами, кольцами, серьгами и говорила, что это волшебник подарил.

У нее и мама такая же, это она ее общению с мужчинами учит.

– Что думаешь, Алиса?
– Ник подходит ближе, облокачивается на стол сбоку от меня.
– Мы взрослые люди?

– У тебя вроде мальчишник, - буркаю и тру лист.

– Не я ведь жених, - он улыбается еще шире, заглядывает мне в лицо. Он изучает меня, в темно-карих глазах такой неприкрытый интерес блестит, у меня щеки полыхать начинают.

Я с его братьями целовалась, с двумя.

И старший сейчас извинений ждет.

– Ты меня обманул, - говорю негромко, стараюсь на него не смотреть, чтобы не сбиваться. Внутри еще слабая надежда есть, что он пришел и телефон принес, что ему доверять можно.
– Телефона нет?

– Есть, лапушка, - он кивает.

Вскидываю взгляд.

– Я, правда, помочь тебе хотел, - он касается моей руки. Пальцами по венам ведет, от локтя к запястью, и дрожь запускает, путает мысли.
– Ты мне понравилась. Очень. Но Арону тоже.

– И что?
– в горле пересохло, пытаюсь сглотнуть. И мне Ник нравится, и сильно, я бы простила эту ерунду с телефоном, если бы он меня сейчас отсюда увез.
– Пусть Арон в эскорт позвонит, если ему так надо. Отвезешь меня домой?

– Он мой старший брат, Алиса, - его пальцы размазывают пену по моему запястью, - он первый.

– У вас очередь что ли?
– свожу брови.
– На меня?

– Можно и так сказать.

Его ответ мне словно молотком по голове. У них очередь. То есть, сначала старший получит извинения, потом средний за машину накажет, а потом младший, просто так, раз я ему нравлюсь?

– Иди вон отсюда!
– выдергиваю руку. Плещу в него воду из-под крана.

Его красивое лицо с полными губами меняется, взгляд видится мне порочным, понимаю, что он такой же, как они, монстр и деспот, он ведь их брат.

– Ты на прицеле, лапушка, - Ник выпрямляется. По его животу стекают струйки воды, вниз. Он ерошит каштановую челку, спадающую на лоб.
– Хорошо, я пойду. Только, Алиса, - он усмехается, взглядом упирается в мою грудь.
– Рубашку мне отдай.

– Что?

– Рубашку, - за край он тянет ткань на себя.
– Это же моя рубашка. Отдай ее мне.

Гремит посуда - это я, швыряю лист в Ника. Из сушки падают тарелки, здесь такой грохот стоит, словно наступил конец света.

– Лис, - Вика дергает меня за руку.

Отшатываюсь от мужчины, она меня тащит, и я послушно бегу, по коридору на склад.

Здесь стеллажи и мешки, мы с Викой бухаемся на них, переводим дыхание.

Ник за нами не бежит.

Я выдыхаю.

– Ты, конечно, красивая, - оценивает Вика и хватает пачку со стола. Выщелкивает сигарету, чиркает зажигалкой. Выпускает изо рта тонкую струйку дыма.
– Но я честно не понимаю. Чего эти трое так в тебя вцепились?

– И почему не в тебя, да?
– вяло огрызаюсь.