Он втягивает сосок в рот, прикусывает зубами, и я громко всхлипываю, представить не могла, что в мужских объятиях может быть так приятно.

Краем уха слышу стук каблуков.

Кто-то идет в туалет.

Слабо отталкиваю мужчину, стиснутая его руками.

– Отпусти!

Он тоже слышит шаги. Влажными поцелуями пробирается от груди до шеи, и нехотя отрывается от меня.

Судорожно натягиваю обратно рубашку. Стягиваю ткань у горла.

Мимо проходит девушка.

Он невозмутимо поправляет пиджак.

– Виктор сказал, ты ждать в меня до утра в обезьяннике не захотела?
– он усмехается. Поднимает взгляд.
– Еще и стекла в его машине побила. Ты не права, Алиса. И должна быть наказана. Понимаешь?

– Не понимаю, - складываю руки на груди, закрываюсь, соски топорщатся, натягивают влажную ткань. И я заливаюсь краской.
– Я еще в сауне объяснила, я…

– Помолчи, - грубо отрезает он и снова приближается.
– Я не привык спускать дерзость. И мне не нравится, когда в меня швыряются стеклом. Извинись передо мной, Алиса, - пальцами он зарывается в мои волосы, поднимает лицо к себе. Повелительно смотрит мне в глаза.
– Я жду.

– Извини, - выдыхаю с облегчением тут же, немедля. Все оказалось так легко, у меня словно камень с плеч.
– Прости меня. Я не хотела. Мне жаль, что ты поцарапался, - смотрю на кривую красноватую полосу на его скуле.

Тянет коснуться, погладить, я так рада, что мне стыдно становится. Такое красивое лицо, а я шврынула в него стеклом.

– Прощаешь?
– слабо, измученно улыбаюсь.

– Нет.

Быстро моргаю.

Как это нет?

– Я же извинилась.

– Не так, Алиса, - он улыбается, настолько обаятельно, что у меня дыхание перехватывает. За волосы подтягивает меня ближе к себе, и я снова встаю на носочки. Наши лица на одном уровне, нос к носу, глаза в глаза.
– Так не извиняются красивые женщины. Мне нужно другое.

– Что?

– Для начала отсосешь мне.

Он говорит это так просто, будто речь о чашке кофе идет.

Сглатываю.

Его брату двадцать пять оргазмов подавай, ему для начала…отсосать, это все дико бессовестно, в груди у меня встревоженно бухает сердце.

– Свои извинения ты получил, - говорю сдержанно, от его потемневшего взгляда прячусь за полуопущенными ресницами.
– Других не будет.

– Ты только за деньги со мной переспишь?
– он смотрит серьезно, от его невозможного, густого голоса внутри все переворачивается.

Вспыхиваю и вырываюсь, опять мне напоминают, что я проститутка, я слышать уже этого не могу.

Хлопает дверь, стучат каблуки.

Боковым зрением вижу рыжие кудри, слипшиеся от пены - Вика, справила свои нужды.

Перехватываю мужскую руку и с трудом выдираю волосы из его пальцев.

– Мы с Викой уезжаем домой, - говорю с угрозой, готовая дать отпор.

– Вряд ли, - он поворачивается на замедлившую шаг Вику. Снова смотрит на меня. Его взгляд жесткий, как у охотника, что в дичь целится. Он цедит.
– Я не отпущу тебя никуда, Алиса, пока ты не извинишься. Что тут неясно? Вы с Викой сейчас пойдете на кухню. Мыть посуду.

– В смысле?
– подруга быстро стучит каблуками к нам.

– Без смысла. Тарелки, губка, крошка “Сорти” или что там у них, - он сует руки в карманы, внушительный и расслабленный - До утра поработаете. А там посмотрим. Может, созреешь, - кивает он мне.
– И захочешь загладить свое поведение.

– Арон, - порывисто шагаю ему навстречу, когда он отступает. Мысленно повторяю его имя еще раз - такое звучное, приятное.
– Что мне сделать? Кроме…еще варианты есть?

– Идти мыть посуду, Алиса, - повторяет он. Проходит сквозь арку, рукой обводит зал.
– Этот клуб открылся недавно, девочки. И хозяин здесь - друг моего младшего брата.

– Но…- семеню за ним.

– Никто тебя отсюда не выпустит, - отрезает Арон.
– Поэтому бери подругу. И шагай на кухню. Как надумаешь извиниться, - с интимным нажимом выделяет он это слово, - позовешь меня.

Арон

– Вот за этими девочками следи, - говорю охраннику и показываю на Алису с подружкой.
– Они на кухне поработают. Из клуба не выпускать.

Тот мрачно кивает. Возвращается к дверям и встает, широко расставив ноги.

Провожаю взглядом Алису.

Идет и недоверчиво оборачивается, никак поверить не может, что я посуду ее мыть заставил.

На ней рубашка Ника. Влажная, очерчивает грудь.

Сквозь зубы втягиваю воздух.

Я свое получу, я знаю.

Она еще легко отделается. За длинный язык, бутылку и выбитое стекло.

По лестнице взбегаю на второй этаж. Шагаю к столику и смотрю на часы.

Почти утро. А у меня режим, я давно должен быть в кровати. Это Ник богема, до рассвета то работа, то презентации, чаще второе.