Шикарно живет брат.

– Где лапушка?
– встречает он меня вопросом, когда я плюхаюсь на диван рядом с ним.

– Сквородки на кухне драит, - беру свой стакан, отпиваю виски.

Морщусь, я сегодня достаточно намешал, завтра голова по швам будет трещать. А еще и эта помолвка вечером, знакомство с новыми членами семьи.

Мне в лом.

– Ты не жестко с ней?
– Ник ловит на шпажку оливку, забрасывает в рот.

– Виктор, я с ней жестко?
– спрашиваю другого брата, когда он толкает меня, двигая, и падает на диван.

Он не отвечает, достает телефон из кармана. Экран светится. Виктор морщится.

– Тина.

– К ней поедешь?
– пью виски, с балкона смотрю вниз, на танцпол.

– Уже нет, - он отключает звук и растирает ладонями лицо.
– Рассчитывал раньше осовбодиться. Поздно. Завтра на работу.

– Антох, уронишь, - зовет жениха Ник и смеется, когда тот пытается выпить из рюмки, поставив ее на локоть.
– Так, братья, - Ник хлопает себя по брюкам и встает.
– Пойду гляну. Как она там. Я же ей телефон обещал, помочь. Заманил зайку.

– Я тебя умоляю, Николас, - хмыкаю в стакан.
– Совесть проснулась?

– Девочка мне понравилась, - признается Ник.
– Я влюбился.

Переглядываемся с Виктором. Тот гасит ухмылку.

Ник это всерьез сейчас, мы оба знаем, он влюбчивый, но не в проститутку же?

– Сядь, - командую.

– Нет, - он пробирается между столом и диваном.

– Эй, - изгибаю бровь.

– Арон, вот только лечить меня не надо, ладно?
– Ник оборачивается.
– Она твоя, я понял. Я просто проверю. Может, ты ее зашугал там, плачет.

– Серьезно, плачет?
– Виктор кивает.
– Ты мой Бентли видел? Она же чокнутая.

Ник улыбается.

Улыбаюсь в ответ.

На тачку Виктора я у входа наткнулся - печальное зрелище.

– Ща я приду, - Ник сует руки в карманы, развинченной походочкой шпарит по залу.

Откидываюсь на диване.

Смотрю на часы.

Когда брат вернется, уверен - скажет, что Алиса готова извиниться.

Потому, что не будет она с жирными сковородками у раковины возиться, нет.

Она выберет приятную альтернативу. Попросит, чтобы я ее трахнул.

Железной губкой тру жирный лист.

Сдуваю волосы со лба.

И слушаю причитания Вики у соседней раковины.

– Супер просто. Капец маникюру. Почему нам даже перчаток не дали?

– Спроси, - глазами показываю на безразмерную повариху в белом фартуке и колпаке.

Поваров здесь несколько, и все крупные, больше похоже на санитарок из психиатрии, силы в них немеренно, чтобы буйных удерживать.

Но мы-то с Викой.

Они нас пальцем тронут, и мы упадем. Особенно Вика с каблуков навернется.

– Тебе что, - голос подруги прорывается сквозь шум воды.
– Извиниться сложно? Что ты ему сделала?

– Нагрубила. И стеклом кинула, - капаю крошку “Сорти” на лист. И продолжаю оттирать нагар.
– А его брату мы машину разбили. Ну, ты помнишь.

– Так давай извинимся, - вдохновляется Вика и отбрасывает в сторону губку. Опирается на раковину.
– Скажем, мол, простите, мы так больше не будем.

– Он отсосать ему потребовал, - рассказываю шепотом.
– В качестве извинений.

– А ты что?
– Вика округляет глаза.

– А я здесь, - сую лист под кран, ладонью смываю пену.

Вика молча продолжает мыть посуду. Кошусь на нее - она кусает губы.

– Ну?
– жду реакции.

– Я бы согласилась, - выдает она.

– Я уж поняла, - беру другой лист.
– Но Вик…

– Да знаю, не твой вариант, - она отмахивается. Через плечо смотрит на повариху.
– И что, нам тут до утра торчать? Тарелки шоркать?

– Не знаю.

Моем посуду.

– А я вместо тебя не могу?
– Вика с грохотом ставит чистое блюдо в сушку.
– Минет ему сделать.

– Вик.

– Ну что?
– она раздражается, встряхивает рукой, и в меня летит пена.
– Классные мужики, ты подумай, где мы еще таких встретим. Попытаться же можно. Не тебе, - отрезает, когда я открываю рот.
– Мне. Нормальное предложение. Эти братья не из тех, кто с цветами в зубах за тобой на коне скакать будут. Чтобы их заинтересовать, надо быть не студенткой, как мы, а…- она заводит глаза к белому потолку, где клубится пар.
– В общем, надо какой-нибудь “Мисской” быть. Мисс города, по меньшей мере, или Мисс Россия.