– Не менее четырех танцев. И потом болтаешь с фрейлинами. Никто ничего не видел, а кто видел - тот лжец. Ясно? Я сейчас пришлю к тебе Бригитту, она будет рядом. И про руку я серьезно. Увижу, что ревешь - сломаю.

– Ви не в своем уме, лорд Браенг, - высокомерно ответила Элиссия, вскидывая подбородок.
– Я королева, а не кухарка. Королевы не плачут даже со сломанными руками.

Кирьян кивнул одобрительно, и неожиданно принялся рассказывать Элли презабавную историю про свою маленькую племянницу, отчего королева даже сумела звонко рассмеяться. Чуть позже к ней подошла Бригитта, очаровательная в своем интересном положении, и королеве пришлось держать лицо дальше. Расплакаться она смогла себе позволить лишь в своих комнатах.

– --

Эстебан довольно быстро взял себя в руки. Он переоделся в просторную рубашку и легкие штаны, повязал щегольский платок, чтобы спрятать от самого себя непроизвольно дергавшуюся жилку на шее, и с наслаждением упражнялся с мечом. Он не был мастером - ему и не нужно было от кого-то защищаться, при таком-то уровне магии, но тяжелый, хоть и тренировочный, меч сейчас доставлял ему истинное удовольствие. Дружественный спарринг был именно тем, в чем он нуждался для полного расслабления.

Кирьян появился ровно через два часа, сбросил на лавку кафтан и потянулся, как кот.

– И что ты там устроил?
– полюбопытствовал он у друга, становясь в привычную стойку.

Меч Кир выбрал более короткий и легкий, учитывая разницу в росте.

– Да так, - буркнул король, обходя его по широкой дуге.
– И послала же мне богиня жену-шлюху!

– Оставь ты девочку в покое, что ты к ней привязался?
– задал вопрос Кирьян, нападая.
– Она даже не изменила тебе! Подумаешь, поцелуй!

– Поцелуй - это уже измена, - парировал Эстебан, разворачиваясь и отводя клинок друга вправо.

– Да иди ты к бесу, моралист хренов, - фыкнул Браенг, пытаясь зайти к королю со спины.
– Ничего не измена кроме измены. Они ведь не голые были. И даже секс - не всегда измена.

– Измена - это даже если в мыслях, - строго отвечал Эстебан, отпрыгивая и переходя в наступление.

– Ты больной, - заявил Кирьян, не парируя удар, а отклоняясь назад и сгибаясь так, будто у него вовсе костей не было.
– Я бы на ее месте уже из принципа переспал с половиной дворцовой стражи.

– Слава богине, ты не на ее месте!
– ухмыльнулся Эстебан, делая резкий прямой выпад, приняв который, по его мнению, Кир вынужден будет отвести меч и остаться без защиты.

– Ты так в этом уверен?
– вскинул рыжие брови Кирьян, совершенно неожиданно падая на колени и, направляя меч вертикально вверх, упираясь кончиком меча королю в подбородок.

– Уверен в чем?
– растерянно спросил Эстебан, опуская меч и хлопая глазами.

– В том, что ты не хочешь, чтобы я был на ее месте?

Не убирая меча, он словно перетек с колен вверх, как вода в фонтане, оказавшись на целую голову выше короля, и надавил, заставляя его пятиться до тех пор, пока тот не уперся спиной в стену зала.

– Ты бы меч-то отпустил, - шепотом сказал Эстебан, растерянно смотря на друга. Он все еще не понимал.

– Не отпущу, - серьезно ответил Кир.

– Это покушение на короля, - предупредил Галлинг, впервые так близко увидевший карие глаза с золотыми искрами, зрачок которых по-кошачьи вытягивался.

– Самое настоящее покушение, - согласился Кирьян, неожиданно склоняясь к его лицу и крепко целуя в губы.

Эстебан от неожиданности и дикости всего происходящего даже не сопротивлялся, застыв, как каменная статуя. Браенг отстранился сам, смеясь.

– Вот ты и изменил своей супруге, мой любимый пуританин, - ухмыльнулся Кир.
– Да еще и с мужчиной.

Весело насвистывая, он швырнул меч в угол, и удалился, оставив короля совершенно растерянного, онемевшего и... неожиданно возбужденного.

– --

Эстебана трясло так, что он едва смог ослабить шейный платок. Он не понимал, что с ним происходит, то есть, конечно, понимал, но верить не хотел, потому что всегда считал отношения между мужчинами не просто нефизиологичными, а мерзкими и отвратительными по своей природе. Но в поцелуе с Кирьяном ничего мерзкого не было, ему даже не хотелось отплевываться. И отрицать собственную реакцию он тоже не мог. В конце концов самой большой слабостью король считал вранье самому себе.

Бригитта была права когда-то, намекая на то, что Эстебан неравнодушен к другу. Кирьян действительно был предметом его восхищения с детских лет. В нем было все, чего так не хватало тогда еще совсем юному принцу: небрежное изящество, дерзкая наглость, успех в любом деле. Браенг бы хорош во всем, играючи добивался любых высот, его любили все вокруг. Богиня, да что же это? Нет, нет, это всё неправда!