Ее высочество решила поиграть? Рановато ей - опыта мало.

Он всё же опустился на колени у ее ног, но не для того, чтобы просить, а чтобы брать. Поймал ее ладонь, провел по ней губами, мгновенно замечая и ее смятение, и вздрогнувшие пальцы, и нервно сжавшиеся колени. В груди Кирьяна вспыхнуло ликование. Он медленно приподнялся, склонился над ней и прикоснулся губами к ее испуганно распахнутым розовым губкам. Не понимая, что происходит с всегда сдержанным и спокойным мужчиной, который ни разу не позволял себе вольностей больше, чем касание руки, Бригитта замерла, трепеща, словно птица в руках охотника. "Он просто пугает меня", - сказала она себе то ли разочарованно, то ли успокаивающе. Но Кир не останавливался, а, напротив, обхватывал лицо девушки руками, заставляя приподнять голову, и целовал так, что задыхаться начинали оба. Платье будто само собой расстегивалось под его ловкими руками, а Бригитта, запуская пальцы в его теплые волосы, то и дело сбивала его с мысли, касаясь губами то носа, то щеки, то с всхлипом прикусывая ухо. Уже было совершенно не ясно, кто кого соблазнял, где чьи руки и чье дыхание, и кто на самом деле стянул с Кирьяна рубашку. И все же он не желал потом чувствовать себя подлецом и потому, с трудом отрываясь от пьянящих нежных губ, взглянул на раскрасневшуюся хватающую ртом воздух принцессу и спросил:

– Будешь моей?

Она, прищурившись, оценила всю глубину и коварство вопроса и, признавая поражение, кивнула, не в силах сейчас сказать ни слова. Кирьян, как болванчик, кивнул точно так же, а затем с энтузиазмом принялся стаскивать с Бригитты проклятое узкое платье. Не для того он ждал ее четыре года, чтобы сейчас останавливаться из-за глупых предрассудков. Если уж за столько лет ее желания не изменились, то теперь и подавно не изменятся. Принцесса же и вовсе ни о чем не могла думать, а только сжимала его плечи, впиваясь в них ногтями, и кусала губы, сдерживая неприличные стоны, когда его волшебные руки, губы, а порой и острые рысьи зубы касались ее в совершенно немыслимых местах. Старая кушетка жалобно скрипела, возмущаясь под тяжестью двух тел, Кирьян откровенно рычал в ухо Бригитты, а она смело подставляла шею под укус оборотня, которого жаждала так давно и даже не плакала от неизбежной боли, а только напрягалась и вытягивалась струной под его телом.

Они всё же сползли на пол с кушетки, и теперь сидели, не отрываясь друг от друга, потому что в комнате было прохладно, и по потным телам то и дело скользил сквозняк. Бригитта неожиданно хихикнула, обвивая тело мужчины руками и прижимаясь щекой к его голой груди.

– Это волшебная кушетка, - шепнула она.
– Ты рядом с ней очень смел.

– Почему?
– не понял Кир.

– Четыре года назад ты впервые поцеловал меня на ней в комнате под лестницей.

Кирьян не помнил ни про какую кушетку, но для нее это было, кажется, важно, поэтому он кивнул. Сидеть на каменном полу было уже холодно, а для нежной девушки еще и чревато простудой, поэтому Браенг заставил себя подняться и наполнить для нее ванну.

– Я сама!
– стыдливо запротестовала принцесса и прикрылась руками, когда он потянулся за флаконом с мыльным настоем.

Мужчина не стал настаивать, хоть и не понимал, что в этом такого, если она его, а он ее, и друг от друга им уже никуда не деться, но покорно принес большое полотенце и, когда она вышла в этом полотенце из-за ширмы, уже не слушая протестов, отнес ее в постель.

– Пол холодный, - пояснил он в ответ на ее сердитое пыхтение.

– Останься, - неожиданно попросила Бригитта, боясь признаться, что ночные кошмары всё ещё мучили ее.

– Я голоден, - смущенно ответил Кирьян.
– Я останусь, но сначала - в кухню.

Принцесса криво улыбнулась, не желая вспоминать те вечера, когда он почти каждый вечер оставался на ужин, а потом тянул ее на кухню, где уже привыкшие слуги оставляли ночным гостям еду. Почти сразу же их поймал на горячем Эстебан и долго возмущался, почему не позвали его.

В тот период она поняла, что Кирьян не просто красивый и смелый мужчина, но еще и верный друг. Ей было даже жаль, что скоро эти ночные налеты на кухню закончились.

Передача власти произошла на удивление спокойно. В день, когда Эстебану исполнилось двадцать, он появился на совете в сопровождении врача, который засвидетельствовал, что король душевно болен и не может больше принимать решений. Разумеется, лорды не поверили и потребовали доказательств. Когда Кирьян подтвердил, что своими глазами видел безумного монарха, представители сильнейших родов посовещались и выдвинули двух свидетелей, которые должны были лично взглянуть на короля и вынести свое решение. По случайности самого верного ревнителя короля Аристарха Оберлинга не было на совете - у него были дела поважнее.

Накануне своего дня рождения Эстебан приказал сжечь несчастное тело матери. Хоронить в семейном склепе боялся - отец вполне мог выкопать тело обратно. Исчезновение "супруги" привело короля в отчаяние. Он выл и бросался на слуг, не желая принимать действительность. Именно в таком состоянии и застали его лорд Ваенг и лорд Цинг. Зрелище было самое ужасное, и никто больше не возражал против коронации Эстебана.

Его бывшее величество отправили в один из замков, где он отказывался есть и пить и в конце концов скончался в мучениях. Сын не сожалел о смерти безумца и однажды с горечью признался сестре, что печалится лишь о том, что не решился отравить короля. Ему было больно и стыдно, что отца видели в таком состоянии чужие люди.

Всё это, казалось, было давно, вот только и Эстебан, и Бригитта до сих пор не могли спать по ночам, просыпаясь в слезах и холодном поту.

– Обними маму, Бри, - раздался голос отца.
– Мама скучала.

– Обними меня, дочь, - над постелью девушки склонилось изъеденное червями лицо и холодные, мокрые, противно мягкие пальцы прикоснулись к щеке.

Принцесса отчаянно закричала, отпрянув, и неожиданно для себя оказалась в крепких мужских руках.