– С каждым днем ей управлять всё сложнее, - пожаловался мужчина в черном.
– Ткани совершенно потеряли гибкость.

– А что ты мне это говоришь?
– раздраженно откликнулся Эстебан.
– Скажи королю!

– Ваше Высочество, нужно тщательно следить за телом, на ночь помещать в ванну из специальных отваров...

Бригитта слабо вскрикнула, закрыла лицо руками и выбежала из столовой.

– Пошел вон, - спокойно приказал кронпринц, и в его негромком голосе было столько силы, что даже Кирьян поднялся и вышел, так и не поняв, что обращались не к нему.

Вышел, шатаясь, прошел по галерее, двигаясь скорее по памяти, не соображая, куда и зачем, обнаружил себя стоящим в ночном саду и жадно вдыхающим холодный воздух, покалывающий нос и горло, а потом вдруг сложился пополам, только и успев схватиться за какую-то каменную вазу. Рвало его долго, так долго, что он успел сто раз пожалеть о том, что столько съел. Впрочем, еще больше он сожалел о том, что пища так быстро покидает его, и, возможно, он вовсе не сможет теперь без отвращения смотреть на луковый суп и жаркое. Для мага, тем более, мага работающего, это была катастрофа.

– Добро пожаловать в семью!
– раздался ехидный голос Эстебана.
– Теперь ты один из нас. Кстати, пить - это не выход. Я пробовал. Привыкаешь быстро.

– А что выход?
– Браенг перевел дух, прислушиваясь к организму - всё ли зло он выплеснул из себя?

– Ничего не выход, - вздохнул принц.
– Только ждать. Осталось недолго. Сам дойдешь до спальни, или нужна помощь?

– Позови кого-нибудь, - попросил Кир.
– Мне дурно.

– Кого?
– усмехнулся Эстебан.
– У нас теперь самообслуживание. Давай, опирайся на меня. Ты лёгкий как пушинка...

Если бы кто-то мог сейчас увидеть, как наследник королевства Галлии тащит на себе захудалого лордика из отверженного рода, он бы не поверил своим глазам. А может, и поверил бы - связь между Галлингами и Браенгами всегда была на удивление крепкой.

Кирьян проснулся среди ночи от зверского голода, накинул теплый стеганный халат, любезно оставленный кем-то на стуле и отправился на кухню. Магам вообще голодать нельзя, а королевский дворец - это не дом Браенгов, здесь наверняка полно еды.

Из одной из спален послышался отчаянный женский крик, а потом слабые всхлипывания. Не раздумывая, Кир бросился к источнику звука. Тело двигалось быстрее разума. Будни ловчей службы приучили его сначала бежать, потом думать - иначе можно и опоздать, и поэтому он сначала ворвался в комнату Бригитты, а уже потом сообразил, что это непросто неприлично, а еще и оскорбление королевской фамилии.

Девушка лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тоненько выла. Кирьян присел рядом, провел рукой по линии выступающих сквозь тонкий шелк сорочки позвонкам и погладил растрепанные светлые волосы. Девушка обернулась, вглядываясь в лицо мужчины.

– Кир? Ты здесь зачем?
– робко спросила она, еще больше задрожав.

– Ты не ужинала, - строго сказал Кирьян, делая вид, что не понимает ее состояния.
– Когда ложишься спать голодной, всегда снятся кошмары. Матушка говорила, что к голодным в сон приходят волки.

– Вот оно что, - пробормотала Бригитта, кутаясь в одеяло.

В лунном свете ее волосы казались серебряными, а сама она - словно вылепленной из снега. Фея, а не девушка.

Кирьян мотнул головой, сбрасывая наваждение. От резкого движения возле кровати вспыхнул маг-светильник.

– Мне тоже снились волки, - соврал он.
– Я их сожрал, потому что голоден больше, чем они. Покажешь, где у вас кухня?

– Кухня?

– Кухня, Бри. Место, где есть еда. Или ты еще хочешь спать?

– Пожалуй, нет, - встрепенулась девушка.
– Отвернись, я встану.

Кирьян послушно отвернулся, наблюдая, как отчетливая тень на светлой стене надевает чулки, накидывает халат и шаль.

Потом они как дети, взявшись за руки, крались по длинным коридорам, словно кто-то их мог увидеть, словно кто-то имел право принцессу остановить или осудить, словно кому-то вообще было дело до того, кто шатается по спящему дворцу.

Кирьян ориентировался на кухне куда лучше Бригитты, да и нож держал в руках не первый раз. Поэтому он усадил девушку на стул, налил ей чашку молока, а сам отрезал ломоть хлеба, плюхнул на него толстый кусок копченого окорока и положил веточку укропа сверху - для красоты.

– Ешь, - велел он принцессе.

– Я не голодна, - запротестовала она.
– И к тому же ночью есть просто неприлично!

– Ну конечно, - хмыкнул мужчина.
– Поэтому званые ужины и балы обычно длятся до рассвета.