Джип всё так же стоит возле проходной. До наступления Нового года остаются три часа…

В дверь звонят.

Вздрагиваю. Сердце замирает в надежде. Торопливо мою руки и спешу в прихожую. Слышу звук открывающейся двери и молюсь, чтобы это оказался Сергей.

– Я запретил тебе приходить в мой дом! – голос Мирослава Даниловича звучит строго и безапелляционно, а моё сердце ускоряется. – Запретил приближаться к ней!

– Я принёс подарки под ёлку, – отвечает Сергей. – Месяц прошёл, срок запрета истёк, я ничего не нарушаю.

Муж всё ещё за дверью, отец не впускает его в квартиру.

– Но в любой момент можешь нарушить! Оставляй коробки и уходи.

– Батя, она – моя жена. Дай мне хотя бы пять минут поговорить с ней!

– Ты потерял право называться её мужем, когда устроил погром в больнице и чуть не покалечил её! Я предупреждал тебя, что если посмеешь обидеть Полину, будешь иметь дело со мной! Я никогда слов на ветер не бросаю.

Голос железный. Даже немного страшно… Вдруг так и не впустит?

– Пожалуйста! Всего пять минут. В твоём присутствии. Хочешь, пса своего сюда позови. Или наручники на меня надень. Да ну сколько можно уже? Вот, – протягивает отцу какую-то папку.

– Это ещё что? – недоверчиво спрашивает свёкор и кривится.

– Заключение психиатрической экспертизы и прочие медицинские бумаги. Я выполнил все твои условия!

– Папа, впустите его, пожалуйста, – вмешиваюсь в их перебранку. – Пусть скажет, что хочет. Он же не успокоится, пока я его не выслушаю.

Свёкор одаривает меня неодобрительным взглядом.

– Уверена, что готова с ним разговаривать?

Киваю. Ещё бы… Я столько всего должна ему сказать и объяснить!

– Как знаешь, дочка…

Сергей переступает порог, ставит на пол яркие коробки, делает несколько быстрых шагов вперёд и неожиданно опускается на колени.

– Поля, прости меня, – шепчет. – Я не могу без тебя… Без вас с Надюшей… Я люблю тебя. Пожалуйста, давай попробуем всё исправить. Я… хожу к мозгоправу, пью таблетки. Я держу себя в руках, клянусь.

Замираю, не в силах вымолвить ни слова. Да и что сказать мужчине, который стоит передо мной на коленях? Шокированная, смотрю на него, а он всё говорит и говорит.

Это точно мне не снится?

Не сразу вникаю в смысл его слов. Сергей сказал, что любит меня? Боже…

Муж делает движение вперёд, обнимает мои ноги, утыкается лицом в живот и замирает…

Малыш, словно почувствовав отца, начинает шевелиться.

– Поля… Он… там есть? – поднимает на меня потрясённое лицо и обхватывает живот руками. – Его… спасли? – киваю. – Я не знал… Почему мне ничего не сказали? Я же… чуть не сдох…

По его щекам текут слёзы. И сердце опять разрывается… Я не хочу причинять ему боль! Неужели он мало настрадался в прошлом?

Почему нам приходится проживать это теперь?

Почему ни отец, ни Павел, которые всё знали, не посчитали нужным облегчить его муки?

– Серёжа, встань, пожалуйста, встань… – бормочу и тяну его вверх, чтобы поднялся.

Это слишком страшно – видеть мужа на коленях, совершенно противоестественно.

Наконец он поднимается и увлекает меня за собой в комнату. Нам нужно поговорить наедине. Нужно обязательно успеть обменяться прощением ещё в этом году, чтобы начать новый с чистого листа и больше не повторять ошибок, которые оба совершили.

– Прости меня, пожалуйста. Я клянусь, я не пила те таблетки. Ты можешь у Павла спросить, он знает, – шепчу на ухо, умащиваясь у мужа на коленях и прижимаясь к нему как можно крепче.

Мне так сильно не хватало его всё это долгое время!

– Почему ты мне сразу не сказала? Я как их увидел, как прочитал вашу переписку, чуть с ума не сошёл… Вернее, сошёл…

– Мне было очень страшно… И стыдно. Я виновата, что поверила ему, повелась… Он так всё правдоподобно говорил, что невозможно было не поверить! Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя предавать! Я не собиралась убивать нашего ребёнка!

Реву, громко всхлипывая. Если бы слезами можно было смыть из памяти воспоминания об ужасной ошибке…

– Малыш, ты – умница… Я и сам не знаю, как поступил бы на твоём месте. Как представлю, что ты пережила, что ты чувствовала… Прости меня… Я люблю тебя, очень люблю. Не могу без тебя. Ты мне очень нужна.

Сергей целует моё мокрое лицо, волосы, уши, шею. Сильнее прижимаюсь к нему. Это так естественно – когда он близко, когда мы вместе.

– И я… Я тоже тебя люблю. И не могу. Не уходи, пожалуйста. Не уходи, ладно? Или забери меня с собой. Мы с Надюшей неприхотливые, нам много не надо. Я уже не могу тут без тебя…