Во второй год мы с дедом не новолетье отмечали, а тризну. Умерла баба Марыся. Как узнал об этом чародей, я не знаю. Только утром разбудил меня страшным известием и, с тяжким вздохом опускаясь на кухонную лавку, посетовал:

– Не поспеем мы к погребенью. А жаль. Хотел проститься с подругой, завещание её исполнить.

«Успеем! Складками пойдём», – чиркнула я на досочке своей и засобиралась в дорогу. Еды на день, воды во фляжку, носки на смену.

Предупредила Пыха, что за старшего остаётся, и вышли из дома. Метельщик наш уличный дядька Богша за повозкой сбегал. Дорога до леска на пригорке, где я вышла из складки, почти не изменилась. Подёргала деда за рукав, чтобы приказал вознице остановиться. Щедро высыпав в ладонь возницы десять грошей, Осей попросил на закате забрать нас отсюда, пообещав дать ещё столько же.

Страшилась, что не найду вход в складку, но обошлось. Только дед удивлённо бровь гнул и за руку крепко держал. Вторую тоже с легкостью нашла. Окончательно вышли в огороде, средь облетевшего малинника, под тревожный крик петуха. Тот же или другой горлопан двор охраняет?

Тот же… Признал, подбежал, горестно заклекотал. Всё в глаза заглянуть пытался, словно спрашивал: куда же мы теперь? Осиротели птички.

На крыльце, сокрушённо подперев руками лицо, так, что борода взлохматилась во все стороны, сидел домовой. Покосился на нас, чуть-чуть подвинулся, освобождая проход.

Дед в дом пошёл, а я рядом присела. Не хотелось идти смотреть на мёртвое тело. Пусть баба Марыся в памяти моей живой останется.

Рвалась задать домовому кучу вопросов, но не была уверена, что он читать может.

– Читать не можу, а мыслю слышу, – вдруг сказал домашний дух. – Спрашивай, отвечу.

– Звать тебя как, уважаемый?

– Душаном кличут – добрый значит, – глядя куда-то вдаль, представился собеседник.

– Меня Дарьей дед нарёк.

– Хорошее имя. Правда, не степнячье, но вам виднее, – покивал Душан.

– Ты завещание бабы Марыси знаешь?

– Знаю, – едва слышно ответил домовой. – Просила она чародея огню придать тело её вместе с домом.

– А ты куда?

– Так я ж домовой. Знать, доля моя с домом сгореть.

– Не хочешь ведь.

– Не хочу, да судьбу не объедешь, – всё так же тоскливо глядя в непонятную даль, ответил домовой.

– Знаешь, у нас в городе в доме домового нет.

– Быват… Чародеи домовых не жалуют.

– Может, к нам пойдёшь? Дед у меня не вредный, дом крепкий.

– Не ты хозяйка, не тебе и звать! – как-то не по-доброму ответил Душан.

Я покивала, соглашаясь. Достала досочку и принялась карябать прошение деду о приюте бездомного домового.

– А этих куда? – вдруг спросил собеседник. – Под нож?

Петух, гулявший неподалёку и гребущей землю в поисках зёрнышек и червячков шипастыми крепкими ногами, замер, издав странный звук, похожий на кряк.

– Зачем под нож? – мысленно спросила я и оторвалась от письма. – У нас коза есть, теперь ещё и курочки жить будут. – Петух так внимательно смотрел на меня темным зрачком в золотой обводке, что пришлось уточнить: – С петушком.

– Корзину каку аль мешок надоть найти,– захлопотал домовой. – Не в руках же несть.

– А для себя лапоть найди или башмак старый, – напомнила я, помня, что именно так «путешествуют» домовые из дома в дом.

– Думаешь, примет меня чародей-то? – с надеждой спросил Душан.

– Приму, – гундосо ответил дед, вытирая слёзы и сморкаясь в платок. На крыльце он появился неожиданно и слова домового хорошо расслышал. – Пойди собери что с собой взять хочешь, да пора делом заняться, пока сельчане не набежали.

Так в нашем доме появился домовой, коза Машка обзавелась соседями по сарайке, в котором обитала, а я, хоть и не нуждалась, горластым будильником. 

Душан, обживая новое жилище, облазил дом от чердака до подвала.

– Хозяйка, крышу в то лето ремонтировать надо. Я подправил малость – на зиму хватит, но лучше чинить основательно. Балки там какие поменять, черепица кой-где осела. При хорошем дожде залить может, – отчитывался он после ревизии, – на лестнице, опять же, пару ступеней заменить срочно надо. Иначе беда может случиться. Дров на зиму совсем нет.

Когда я рассказала ему о камнях горячих и о кладовке холодной домовой надолго задумался. Потом грустно сказал:

– Выходит, не особо я вам в дому и нужен? У вас вон всё чародейством справляется.

– Ну что ты! – мысленно успокоила я доброго домашнего духа. – Дед слабый колдун, мало что в доме делает – на служебные надобности экономит. А камни – это от Академии всем преподавателям выдают. Я очень рада, что ты согласился к нам переехать. У меня времени на домашнее хозяйство почти не остаётся. Заказов много.