Выйдя из ванной, я стал надевать верхнюю одежду.

— Макс! А позавтракать? — спросила мама.

Она сидела в кресле, закутавшись в плед, и смотрела телевизор. В последнее время мать, кажется, всё чаще чувствовала себя не очень хорошо. Но старалась скрывать это от меня, заставляя переживать ещё больше. Я давно хотел свозить её в хорошую клинику на обследование, но уже который месяц откладывал это до лучших времён.

— Машину сначала заберу. Приеду и поем, — сухо ответил я.

* * *

Я поставил на стол большой пакет с продуктами.

— Вот. Вроде всё, что нужно, купил.

— Давай, мой руки и садись поешь. Обедать скоро, а ты ещё не завтракал.

Мама вытерла свои руки кухонным полотенцем и начала разбирать купленные продукты. Я улыбнулся. Кажется, сейчас она чувствует себя лучше.

— Я после обеда на работу поеду. Поработаю, чтобы завтра отпроситься на собеседование.

— Так это в ту фирму, где Андрей работает?

— Ну да. Только в другой отдел.

— Что ж ты сразу мне не сказал?

Сегодня настроение матери было совсем другим. Это одновременно радовало и огорчало меня. Радовало потому, что теперь она мне верила. А огорчало из-за того, что не поверила вчера.

Я уже давно привык к тому, что в глазах матери мой друг Андрей являлся чуть ли не примером для подражания, неким идеалом сына. Тогда как сам я никогда не дотягивал до той планки, где был бы достоин хоть какой-то похвалы. Куда чаще мои увлечения мать раздражали. Она вообще не считала их чем-либо стоящим.

Пообедав, я заскочил в парикмахерскую и сразу поехал на работу. Проторчал там до поздней ночи, стараясь сделать как можно больше. И решил, что завтра утром просто не приду на работу. Пусть этот упырь сам выкручивается перед клиентами. Может, хотя бы подумает о ценности своих сотрудников.

Вернувшись домой за полночь, сильно уставший, я лишь завёл будильник и тут же увалился спать.

* * *

— Макс! — сквозь сон я услышал мамин голос. — У тебя собеседование во сколько? Что-то ты разоспался.

Я открыл глаза и понял, что проспал будильник.

— Чёрт! Где мой телефон? Я же вчера заводил его! — ворчал я сонным голосом, пытаясь отыскать мобильник.

Телефон лежал на краю стола, полностью разряженный. Я быстро воткнул в него кабель, ругая себя за то, что забыл вечером поставить его на зарядку.

— А сколько сейчас времени? — спросил я у мамы.

— Начало одиннадцатого. Так к скольки тебе?

— К одиннадцати! — быстро забежав в ванную комнату, выкрикнул я.

Я очень торопился успеть на это собеседование. Быстро почистив зубы и одевшись, я даже не стал греть машину. Дворами объехал светофоры и буквально долетел до нужного места. От парковки бегом домчался до центрального входа и только тогда перевёл дух.

Без пяти минут одиннадцать я вошёл в просторный лифт в холле большого бизнес-центра. Нажал на кнопку четырнадцатого этажа и повернулся к огромному зеркалу, которое занимало почти всю заднюю стенку кабины. Двери лифта закрылись, и он поехал наверх.

Хорошо, что не опоздал. Правда, позавтракать не вышло. Отчего теперь в моём животе то и дело громко урчало. Я старался не думать о еде. Но запах свежей выпечки, разлетающийся по всему холлу, видимо, из кафе, расположенного там же, на первом этаже, делал эту задачу сложнее.

Разглядывая своё отражение, я вытер ладонью пот, выступивший на лбу, и слегка поправил воротник белой рубашки. На мне были классические тёмно-синие брюки с тщательно наглаженными стрелками. Вместо кроссовок — зимние ботинки. А на поясе — отцовский ремень. Мать хранила его как память об отце, но сегодня настояла на том, чтобы я надел его. Она очень хотела, чтобы я выглядел как можно лучше.

Осмотрев всего себя в зеркале, я расчесал пальцами подстриженные вчера волосы. Покрутил головой в стороны. Затем провёл ладонью по гладко выбритой щеке, вспоминая, когда в последний раз я так старался хорошо выглядеть. И несмотря на дискомфорт от неудобной одежды, мне было приятно это непривычное ощущение.

Двери лифта открылись, и я увидел просторный вестибюль, вытянутый в длину. Слева и справа на белых стенах висели большие постеры из каких-то незнакомых игр. На одних были сцены уличных боёв, на других — красивые фотографии природы, а на третьих — персонажи в футуристических костюмах. Мне показалось странным, что ни на одном из них не было ни единой буквы.